- Если конечно, Сатэрн не потянет их все разом на битву со Знаком Креста, - хмыкнула одна из собрания. - Зная ее тягу к бессмысленному и пафосному героизму, наша гусыня-матушка всех окрестных революционеров просто пойдет и погубит свой альянс предателей в битве на нижней границе Рассерана.
- Будем иметь этот вариант в виду, - кивнул ей коллега с другой стороны стола. - Думаю, да. Рано списывать со счетов наше имущество. Предлагаю пока сконцентрироваться на адаптации к новым условиям. И уже потом планомерно организовывать и усилять меры по возвращению ИИ и Синхр. С обретением должного влияния и ресурсов на мировой арене.
- Добро! - согласился глава стола. Остальные синхронно закивали. - Тогда перейдем к другим вопросам…
Обсуждение и переговоры заняли весь день. Но даже самые капризные из боссов не стали бы отрицать, что бодрое вступление Нельса обеспечило их оптимизмом и надеждами на лучшее будущее для своих финансов. Несмотря на колоссальные траты прошедшей ночи.
Сам же Уиллхейм возвращался домой эмоционально высушенным, как губка. Едва за ним закрылась дверь личного аэрокара, мужчина угас лицом и сразу отключился от корпоративной сети, чтобы хоть немного отдохнуть. Казалось, его мозговые импланты уже плавились от нагрузки. И даже бокал любимого игристого вина потек по горлу без ощутимого вкуса.
Впрочем, директор не испытывал такой уж серьезной усталости. На деле, после отбытия он просто оставил позади все дела Синхрониума и необходимость играть свою роль на людях. Теперь он переходил к другой сфере своей деятельности. Которая лишь косвенно касалась Хранителей. В этой области его активность ограничивалась пребыванием в личном имении. И ведением дел с неофициальными секретными источниками.
За время полета мужчина трижды обдумал события последней ночи. Хотя и могло показаться, что Сатэрн просто положила всю организацию на лопатки, на самом деле, ситуация выходила обратная. И это даже по самым траурным подсчетам было поводом для дичайшего триумфа. Если бы не ингибиторы эмпатии, Нельс, наверное, сейчас бы прыгал от радости, как десятилетний мальчишка, получивший на день рождения фантастического робота.
Уиллхейм не любил детей. И все броские эмоции, какие испытывали эти маленькие образины. Поэтому в глубине души даже был рад своим самым влиятельным покровителям за установленные моды.
Единственное, что удручало мужчину, это необходимость до сих пор скрывать этих знатных господ и силу их влияния от других директоров. По его мнению, если бы совет только узнал, кто именно обеспечил почти 50% всех инвестиций Синхрониума, то ему не пришлось бы работать на два лагеря. Директорат бы уже принадлежал новым хозяевам. Впрочем, это было весьма сомнительным вариантом развития событий, пока Эйн Сатэрн сохраняла свою власть.
Одинокое серое поместье встретило хозяина, как всегда, мертвой тишиной. Ни внутри, ни на территории не было ни единой души. Хозяин справлялся с домом в одиночку.
На крыше одного из высочайших небоскребов свое место занял крайне практичный угловатый коттедж, напоминающий два вырезанных из скалы куба. Простота геометрических форм и примитивность оформления в каждой части жилища навевали мысли о залах для медитаций.
Не имеющий большой потребности в роскоши Нельс никогда особо не заглядывался на интерьеры и экстерьеры своего дома. В сущности, он никогда и не считал этот дом своим. Для него это просто было место для ночевок. И, главным образом, для встреч.
Поэтому сразу по прибытии, пока аэрокар парковался на посадочной площадке и укрывался в гараже, мужчина направился в гостиную. Просторный зал с высоким потолком вечно пребывал в полутемном, дождевом освещении. Декоративный теплогенератор, замаскированный под камин у дальней стены, почти не давал света. А вместо ламп под потолком своего часа ждали компактные голографические проекторы.
Бросив пиджак на невысокий диван, мужчина уселся в центре и сразу коснулся дна пепельницы на кофейном столике рядом. Там же на стекло он положил модуль с данными о прошедшей ночи и всеми файлами Директората.
Уже через несколько секунд перед ним разгорелось зарево зеленоватой голограммы. Над мебелью зала появились семь странных фигур, вживленных в механические кресла и одетых в примитивные адмиральские формы. Все участники другого командного собрания сидели в круге, обращенные лицами друг к другу.