- Вы только посмотрите на этого выскочку! - шипели голоса в толпе. - И это потомок великого рода?
- Кое-кто совсем не ценит доброту Короны и все блага, которым мы обеспечиваем это поколение…
- И как этот сорванец смог разрушить целую аудиторию? - усмехался вполголоса именитый чиновник. - С его-то постыдным энергофоном. У моей прислуги запас эо больше!
- Смотри, какой самоуверенный. Думает, что Сандер его от всего прикроет…
- Сандеру и самому недолго занимать пост после такого, - фыркнул один из командиров частной охранной гвардии.
Сам главный протектрон обращал на разговоры не больше внимания, чем Нортон. Он прошел через зал с непоколебимым спокойствием. Все-таки его фигура и статус оказывала на окружающих свой эффект, так что даже самые броские комментарии звучали совсем тихо и из-за чужих голов. На другой стороне зала Сандер открыл огромные двери в Зал Порядка. Круглое высокое помещение с амфитеатром из трибун и архитектурных изваяний. Через широкие стеклянные панели зал заливал солнечный свет. Внутри пахло разогретым деревом и, наверное, пылью, которая здесь считалась символом древности и непоколебимости. После тщательной уборки ее стряхнули со столов, со страниц многолетних фолиантов, с величественных скульптур. И теперь одинокие разрозненные хлопья времени парили в солнечных лучах, готовые запечатлеть еще один акт справедливости.
Несмотря на дурные предчувствия, Нортон вошел в зал с ощущением легкого благоговения. Он впервые посетил это знаковое для всего Артэсса место. Пусть юноша и пришел сюда в роли подсудимого, его любознательная натура не могла проигнорировать красоту и величие Зала Порядка. Тогда, как Элиот почти сразу навострил взгляд на представителей ректората и приглашенных гостей из знати Кассианского Дворца.
- Надо же! На суд собрались полным составом, - усмехнулся он, узнав почти каждое лицо на трибунах. В конце концов, отец Элиота был известным юристом и, так или иначе, пересекался почти со всеми законодателями Артэсса. - Я бы даже сказал: “переполненным” составом.
- Как будто судят не студента, а настоящего мирового террориста, - недовольно пробубнила Рина.
- Эрикрисса, - нервно усмехнулся Нортон, занимая место за столом для обвиняемых.
- Да брось! - Элиот растянулся на стуле рядом и сразу отыскал взглядом на трибунах самую симпатичную девушку. - Если бы ты был настоящим эрикриссом или, хотя бы, его тенью, они бы и вполовину состава не собрались. Не зря же эрикриссов называют Ужасом Короны. Эти законники их боятся больше, чем банкротства…
- Может уже хватит об эрикриссах? - Мак нервно огляделся. - А то на нас еще что-нибудь повесят. Народ тут и так испуганный. Не будем усугублять ситуацию еще больше!
- Спокойно! - призвал Нортон, сосредоточенно следя за тем, как Сандер подошел к судейской стойке и о чем-то заговорил с ректором, указывая на обвиняемого и его компанию. - Все будет хорошо. Это не суд. Это аудиенция.
- Которая может перерасти в показательное наказание, - проворчала Рина, косясь на излишне довольных противников Дома Райзов.
После десяти минут возбужденной суеты, пока люди в зале выискивали свои места, здоровались за руки и обсуждали происшествие, наконец, все успокоилось. Конечно, как и сказал Нортон, нынешнее собрание не было судом. В зале царила неформальная обстановка. Представители знати сидели расслабленно, развалившись на своих местах, откинувшись на спинки кресел, и легкомысленно шептались друг с другом о последних событиях. Протектроны подпирали спинами стены или тоже украдкой обменивались шуточками со знакомыми. Казалось, всю серьезность и значимость погони за правосудием собой воплощали лишь представители ректората, старшие учителя и педагоги за центральной стойкой. Ректор, пожилой худощавый мужчина с зачесанными седыми волосами, лично ознакомился с записями о полученном ущербе в толстой кожаной тетрадке и прочитал досье на главного обвиняемого.
- Нортон Райз! - наконец, произнес он с такой твердостью, что воздух в помещении, казалось, потяжелел от его эха. - Выйдите вперед, пожалуйста.