К счастью для них, летуны не успели подняться слишком высоко. А оружие Знака оказалось не столь летальным. Поэтому еще до того, как последняя из машин окончательно стихла после крушения, из-под обломков начали вылезать уцелевшие. Многие просто спешили уйти подальше, не оборачиваясь и не думая помогать друг другу. Но даже самым быстрым не было позволено уйти безнаказанными за дерзкую попытку побега. Едва оружие Креста отгремело, как на обломках кораблей прямо из воздуха материализовалась наземная пехота врага.
- Что?! - опешил Мак, смотря, как на покореженный борт яхты Урсо поднимается механическая человекоподобная фигура в черной броне. - Эй! Это… что? Черный Альянс?!
- Черного Альянса больше нет, парень, - не своим голосом произнес Сандер. Мужчина, казалось, даже побледнел. - Это что-то новое. Совсем чужое…
Высокая черная фигура оглядела округу россыпью синих паучьих глаз на маленькой круглой голове. Вдруг нагрудная броня воина зашевелилась и разверзлась в виде дюжины когтистых лап, растущих из хребта. С конца каждой вырвались тонкие голубоватые нити, состоящие из некоего эфирного материала. Подобием паутины солдат принялся вылавливать и притягивать к себе убегающих, чтобы затем грубо запихнуть их обратно в разрушенные суда. Тех же, кто просто сжимался от страха на земле перед монстром, черный воин игнорировал. Не похоже, что пришелец наносил серьезный вред своим жертвам. Но вид их искаженных ужасом лиц и стенания, огласившие площадь рядом с Администрацией, быстро убедили остальных в том, что побег не был хорошей идеей.
С криками и стонами уцелевшие под защитой протектронов поспешили укрыться внутри ратуши. Отступление не заняло много времени, но пока Сандер и Нортон с друзьями руководили процессом, в округе появилось еще несколько воинов Знака. Все они выглядели, в среднем, похоже друг на друга. Высокие, почти изящные черные человекоподобные фигуры. У некоторых руки, ноги или талия казались слишком узкими, некоторые отличались излишнее широкой грудью или бедрами. У одних не было шеи, и торс сразу переходил в маленькую треугольную голову, а иные носили над плечами парящие в воздухе кольца или кубы. Издалека все монстры Креста казались медлительными и ленивыми. Но стоило им заметить жертв, как их тела стремительно изменялись. Из брони вырастали дополнительные щупальца или когтистые лапы, руки отращивали клешни, суставы обзаводились шипами, а в на головах расцветали синие узоры из сияющих глаз.
Увидев, как сразу несколько чудищ сменило форму, Нортон одним из последних заскочил в холл ратуши перед тем, как двери закрылись. Глухой стук массивных створок возвестил о надежном отсечении внутренних помещений от ужасов снаружи. Но лишь на миг. Едва улеглось эхо защелкивающегося замка, как двери разнесло вдребезги. Сразу три озверевших гуманоида ворвались в зал, снеся преграду своими собственными телами. Они двигались на своих двоих и на четвереньках, отскакивая от стен и совершая чудовищные прыжки. Воины действовали на опережение. Один из них одним ударом длинного хвоста сокрушил потолок над проходом внутрь здания, отрезав путь к дальнейшему отступлению. Второй схватил пяти метровый памятник основателю Университета и швырнул его в другие двери, напрочь забаррикадировав и этот маршрут. Третий из пришельцев сразу приступил к жатве. Его длинные тонкие руки с серпами на концах принялись подсекать ноги каждому из протектронов, у кого в руках было оружие.
Стремительные подлые атаки за секунды пустили кровь всем защитникам, сметя слабое сопротивление. Хотя среди жертв пока не было ни одного убитого или смертельно раненого, судьба уцелевших, казалось, была совсем незавидной. Как бы не были гуманны методы врагов, чудовища сами по себе навевали непреодолимый ужас и одним присутствием повергали в отчаяние.
Нортон буквально ощутил, как это происходит. Все его тело мигом остыло. Мерзкий неестественный холод схватил сквозь плоть за сами кости и вгрызся в них с такой силой, что разум студента просто забыл о таком понятии, как “тепло”. Все его мысли остановились на самой ужасающей: ему конец. И это будет не смерть. Не пустота. Это будет существование в вечном холоде, в невыносимом дискомфорте, в железе, не знающем мягкости плоти и гибкости человеческих чувств.