— Ты женишься на мне? — чуть прищурившись спросила она меня.
— Да.
— Обещаешь?
— Обещать — не значит жениться!
— Что-о?! — мгновенно вскинулась девушка и приподнялась на локте, чуть нависнув надо мной. Её грудь тут же возмущённо уставилась на меня розовым соском.
— Спокойно, — я положил свою чёрную лапу на белоснежную кожу, предварительно обведя по кругу разгорячённый нашими играми сосок, — спокойно. Иначе зачем бы я стал приезжать сюда, а потом ехать на край света, чтобы, рискуя жизнью, тебя спасать?
— Тогда почему ты меня дразнишь?
— Да пошутил я!
— Ещё раз так пошутишь, и я на тебя обижусь!
— Хорошо, я всё понял! — и я снова повалил любимую в кровать, пока окончательно не устал, тихо шепнув на ухо: — Прости меня.
По светлой коже пробежали мурашки, приподнимая маленькие тоненькие волоски. Расслабившийся было сосок вновь воинственно напрягся, и я заново отдался во власть страсти. Громко скрипел старенький диван, тихо постанывала от наслаждения Люба. Пока в какой-то момент она не выгнулась дугой, будто её поразил электрический заряд, чтобы затем обессиленно упасть на уже скрученную в бараний рог подушку. Я поспешил следом.
— А как мы поженимся, — едва придя в себя, спросила моя дотошная женщина, безуспешно пытаясь сфокусировать на мне свой взгляд, — если ты не имеешь советского гражданства?
— Что-нибудь придумаем. Если с паспортом и гражданством не получится, мы можем пока просто обвенчаться.
— Обещаешь?
— Клянусь!
— Так ты же не православный! — задумавшись на мгновение, выдала Люба.
— Да, действительно. Ладно, тяжело тут с вами. Попробую получить разрешение на брак через посольство. Я завтра улажу дела, потом уеду в Москву, вернусь и попытаюсь всё решить.
— Хорошо, любимый. Я и сама пока всё получше разузнаю, — проговорила Люба, укладываясь поудобнее на моём плече. — Выйти замуж за иностранца можно, а вот уехать из страны и получить другое гражданство очень тяжело.
— Согласен, будем решать.
Обнявшись, вскоре мы заснули на смятой постели.
С утра, ни свет ни заря засобирались. Я в гостиницу и по делам, а Люба кинулась открывать все форточки, проветривая маленькую квартирку от пропитавшего её запаха секса, и наводить порядок к возвращению матери. Дойдя до гостиницы, я разобрался со всей мелочью и пошёл в давешний паспортный стол. Надеюсь, Миша (или всё же Мойша?) дозрел и давно ждёт меня не дождётся. Так оно в принципе и оказалось. Постучавшись, я зашёл в его кабинет и сразу же наткнулся на горящие жадным огнём глаза паспортиста Миши.
В кабинете находились люди, которые тут же с любопытством вылупились на меня.
— Я только спросить! — дежурная отмазка словно сама из меня вылетела.
— В очередь, товарищ негр, — менторским тоном проговорила женщина после бальзаковского возраста и строго уставилась на меня поверх очков.
— Без проблем, — ответил я и вышел в коридор, терпеливо дожидаясь очереди.
Два человека, стоявшие передо мной, решили свои дела за полчаса. И тут, как будто специально, в кабинет зашли ещё двое. Подошла моя очередь, и я, широко улыбаясь, направился к Мише.
— Спасибо вам большое, вы очень помогли мне, — вполне искренне поблагодарил я его.
— Пожалуйста, — допёр он сразу, подыгрывая.
— А как со вторым моим вопросом, вы сможете мне посодействовать?
Перед ответом на этот вопрос Миша почему-то несколько раз мигнул. Затем вдруг густо покраснел, потом краска с его лица столь же внезапно схлынула, и он резко побледнел. Все эти метаморфозы произошли с паспортистом в считанные мгновения, пока он, наконец, не выдавил из себя одно короткое слово:
— Да.
— Отлично! А когда к вам можно подойти, чтобы всё уточнить?
— Лучше сегодня к шести вечера.
— Хорошо, я буду.
Вечером я вновь вернулся в паспортный стол и, дождавшись, когда Миша выпроводит последнего посетителя, приступил к серьёзному разговору.
— Ну что, готовы ли вы мне помочь?
— Готов, но мне нужна ваша фотография.
— Никаких проблем, — произнёс я, чуть ли жестом фокусника выуживая приготовленную карточку со своим изображением из нагрудного кармана. Я заранее сходил к фотографу и сделал фото.
— Угу, хорошо. А на какое имя вы хотите себе паспорт?
— На имя Иоанна Тёмного.
— Ммм? — вперил он в меня недоуменный взгляд.
— Да, пусть будет Иоанн Тёмный, — уверенно сказал я.
— Ну, хорошо, — с долей сомнения произнёс паспортист. Ему-то какое дело? Тем более фамилия «Тёмный» для негра не так дико звучит, как недавно зарегистрированные Изаура Сергеевна или Леонсио Николаевич! — Как скажете, может быть это и правильно.