Более того 90% записей на специальной затертой до дыр кассете (понятно на кассету с музыкой никто бы не писал, была специальная «чистая» на которую и записывали все множество раз) будут полностью дебильными. Можно прослушать, как станут блеять одноклассники, хрюкать, мычать, нести полную чушь и околесицу. Зато потом бац и включили, чего вы там записали. Неужели это я⁈ Круто! Зыкавско! Теперь меня запиши…
Кстати мне бы для наших целей подошел абсолютно любой плеер и будь сейчас хотя бы 89 год, еще бы задумался покупать такой модный и навороченный, ибо он банально дороже стоит или все же взять подешевле. Вот только всех денег не спасти! Потому смысл было их беречь? Ну а Шурику бесконечная радость и счастье. Поверьте давать куда приятнее, чем получать — это я вам ответственно, как боксер заявляю. Моей же целью было переписать все уроки испанского с пластинок на кассеты. Для этого микрофон в плеере был не нужен, ну не очень он качественно писал звук, лучше подходил батин магнитофон «Маяк», а вот прослушивать кассеты на плеере в том числе в дороге было разумным, ибо быстрее шло обучение.
Надо понимать, что испанский и у Сашки продвигался довольно бодро, особенно при наличие плеера. Ведь он в отличие от школы (где кстати учил немецкий, ибо преподавателя в их восьмилетки английского просто не было), где обязаловка, у нас — это было в форме игры! Более того, чем больше словечек мы знаем, тем круче можем общаться на «секретном языке» на котором нас никто не понимает. Повторю практического смысла подобное не имело, но Шурик уже мечтал…
— Прикинь Дрон, приходим мы летом на пляж и по испански чешем, а нас никто не понимает.
— Тогда уж дон Андрес. Поправил я своего друга с улыбкой…
— Круть! А я как буду? Тут же заинтересовался Саня…
— Сеньор Олехандро. Немного соврал я т. к. знал, что по испански будет Александр, но это же не зыкавски, когда нет отличий.
— И мы такие по испански и нас никто не понимает, мы крутые…
Да именно стремление быть не такие, как все, уникальной снежинкой, оно встречается в любом подростковом и перед подростковым возрасте. Оно не только лишь детишкам в 21 веке, которые себе пирсинг лепят и татухи, чуть не на лбу бьют свойственно.
Несмотря на тот факт, что Сеня все же исполнил свою мечту и обложил торговцев на рынке данью, надо отметить на продуктовом, а вот там, где торговали шмотьем, были куда серьезнее братки и пока они туда не решались лезть, но он ко мне все так же относился с теплотой. Возможно, даже несколько больше т. к. из-за меня ускорились события и становления его ОПГ. Естественно он не мог знать, что в другой ветке реальности он бы еще 1–2 года (точнее я не знаю я не входил в саму ОПГ) бодался бы с кавказцами за тот рынок, но он обладал цепким и живым умом. Никакой лидер из криминала 90-х, что смог пережить те самые «святые 90-е» и даже не сесть в тюрьму не мог быть дебилом. Те кто не умел в планирование и логику лежали по кладбищам с красивыми памятниками «от братвы»… Сама же «братва», хоть и чуть позже укладывалась рядом. Потому он легко мог строить простые логически цепочки. Вот к нему я вначале и обратился…
— Вов, друг, надо самогона…
— Сколько «братишка»?
— Много! Чем больше, тем лучше.
— Про деньги не спрашиваю, знаю у тебя есть, но сколько тебе для начала надо?
— Да хотя бы литров по 6 в день…
— Ха! Ты чего собрался в запой? Нет ты собрался в запой со всем своим классом! Ха-ха-ха…
— Вот тут грелки. Я передал сумку своему другу.
— И тара у тебя интересная, если бы не мои маленькие делишки, попросился бы к тебе в твои большие и Великие дела. На подхвате…
— Дела у прокурора. Выдал я дворовое, что понятно пришло из уголовного мира.
— Понятное дело, сделаем братишка, этого добра, как говна за баней!
Надо понимать, что Сеня не гнал самогон, как и его ребятишки. Но как дворовые пацаны они знали так называемые «точки». Во времена сухого закона, кто-то поднимался на торговле алкашкой, а кто-то садился в тюрьму. Это был вполне себе криминальный бизнес. Потому никто у покупателей паспорт не спрашивал. Понятное дело, торговцы тоже имели свое понятие о добре и зле и какую-никакую, а совесть. Потому мальчишке 10–11 лет самогон бы не продали, скорее всего со мной даже не стали бы разговаривать, а просто закрыли дверь увидев такого шкета или даже не открыли бы вообще! Вот уже мальчишкам 16–18 лет, ну тут сам Бог велел продавать! Так что обратился я вполне себе по адресу.