— Неправда. Это продается всюду, от Тамбимату до Умдалы. Одновременный выпуск, сегодня. — (По крайней мере ты надеешься, что это так.) — Жребий брошен, Донна, вот что это такое. Жребий брошен. Но ты не волнуйся. Книга не принесет вреда. Только добро. Если добро можно сделать.
— Я знаю. — В ее голосе чувствуется огромное самообладание. Но не в руках. Она швыряет в тебя листы книги; хотя она рассыпается и уже перестает быть книгой, листы беспорядочно разлетаются по полу.
— Полагаю, это твое. А то, может, тот пьяный паук все неправильно напечатал.
Ты подбираешь лист.
— По-моему, все хорошо.
— Да, кстати. — Донна останавливается в дверях. — Думаю, теперь гильдия захочет продвинуть течение дальше на север, пока кому-нибудь не взбрело в голову экспортировать твое творение Сынам для их спасения.
— Но… но что будет со всеми их землями, они же станут безжизненными? После того, как умы Сынов будут сожжены? Я думала, вы планировали… Я имею в виду, если ты полностью блокируешь переправу через реку…
— Выгляни в этот люк. Здесь вовсю развивается воздухоплавание. Конечно, в безветренный день воздушный шар не сможет поднять пассажиров над течением и переправить их через реку. Но ты только представь — воздушные шары с корзинами, полными колонистов, а?
— Да…
— Ты никогда не мечтала прокатиться до бурного океана в широкой пасти Червя?
— Я не буду этого делать.
— Не стала бы вынуждать тебя. Это правда. Ты знаешь, как я была потрясена, когда твой дружок Тэм потерял руку. Но мы не в Пекаваре, а он все еще там. И твой отец тоже. И они оба в двух шагах от Чануси! Остерегайся, Чануси беспощадна!
— Там все очень плохо, да?
— Я не сказала, что там очень плохо или очень хорошо. Я просто размышляю.
— Достаточно ядовитые размышления.
— А разве ты не обвиняешь Сынов в том, что они отравляют нас?
— Это грязно! И не надейся когда-нибудь отмыться, Донна! Тебе уже не очиститься. Ты воняешь — изнутри.
— Ого, теперь наша наивная крошка заговорила о чистоте, после того как этот документ разошелся повсюду без разрешения.
— Я нуждаюсь только в своем собственном разрешении.
— Неужели? Ну, в таком случае, может быть, кто-нибудь еще захочет разрешить себе, что сам пожелает. Раз тебе можно, прочему другим нельзя, а, Йалин?
— Хм… а как ты думаешь, как я вернусь с океана?
— Нет ничего проще. Червь проглатывает тебя и пропускает через свое тело в обратном направлении — к какому-нибудь заранее оговоренному месту, где тебя подберут. Что скажешь? Жребий брошен, Йалин! Твой. Скорее всего.
Перед глазами все стало быстро расплываться.
Сменилось несколько Больших лун, много Средних и множество Малышек с тех пор, как вы с Под отправились из Барка в сопровождении менял из Таска с костяными гребнями в волосах.
Наконец вы прибыли на Омсралу. Этот остров представляет собой кольцо холмов, окруженных черным морем. Высоко на скалах, у самых вершин, — убежище мудрейших. Среди холмов лежит долина, как широкая чаша, полная лесов, ферм и озер; в долине расположился и город
Тум. Название «Тум» напоминает глухой удар гигантского барабана. Представьте себе кожу, натянутую на скалы над благодатным котлом долины. Тогда жилища мудрейших будут теми пттифтами, на которых крепится натянутая кожа. Иногда самые могущественные из мудрейших играют на Туме удивительную музыку со своих высот.
Когда Йалин разрушит на Луне розовый сад Божественного разума?
Когда Божественный разум решит, что пора приступить к осуществлению Проекта Сожжения умов?
Возможно, уже скоро.
— Инфанта Прозорливая! Красный туман затмевает Ослепляющий диск! Пришло время, покинуть пристанище.
В последний раз посмотреться в зеркало в медной раме, на свое раскрашенное оранжевой краской лицо. Поторопиться. Отпереть дверь. Твой меняла, провидец Макко, поджидает тебя.
Его волосы, свежесмазанные маслом, с изящной небрежностью сколоты гребнем. Он легко поклонился, дружески, почти с нежностью. Этот муж Таска относится к тебе с почтением и интересом. Даже больше, за долгое время плавания он стал твоим другом.
Инсент, его силач-напарник, медленно идет по извилистому деревянному коридору; на ремне закреплен нож, на плече болтается сумка с его долей сокровищ Барка. Под, которая могла видеть далекие миры, сама теперь стала сокровищем. Она настоящая Принцесса Талантов. Поэтому, возможно, ее приданое стало теперь не столь важно, тем более что в нем нет драгоценных камней. Но теперь даже полдюжины завернутых в листья имбирных червей сошли бы за ее приданое. Тем не менее раз уж менялы взяли его из Барка, то должны доставить по назначению.