Голос американца пришел ему на помощь:
— Который венчает бродягу побитого…
— Ну, дальше, Крис, — ухмыльнулся Цвинглер.
По счастью, мальчик Соул поймал выпавшую строку и не сбился:
— Который целует девицу нестрогую…
Но взрослый человек в нем насторожился. Ричард, Сэм, Дороти, пучеглазый Фридман — все они казались частью той ухмыляющейся публики — пап и мам, дедов и бабок, теть и дядь, — что пялилась на него.
Однако американец торопил, выплеснув сразу две строки:
— Которая доит корову безрогую,
Лягнувшую старого пса без хвоста…
— Который за шиворот треплет кота, — подкинул дров в костер Соул.
— Который гоняет за мышью-девицей, — со сноровкой теннисиста откликнулся Цвинглер.
— Которая солода есть не боится, — улыбнулся Соул.
— Который в том темном амбаре хранится,
В том доме, который построил наш Джек!
Цвинглер закончил с триумфом. Его рубины исполнили танец победы. Он перехватил инициативу. Игра закончилась — и он выиграл.
«Проклятье, — подумал Соул. — Надо было сосчитать наперед».
Покосившись на Дженниса, он понял, что того просто тошнит. Капкан был поставлен хитроумным охотником, и он угодил в него. А все эта память, будь она неладна. И языковая ловушка — он должен был знать.
— Любой четырехлетний ребенок может продолжить этот детский стишок, — заявил Соул с побагровевшим лицом. — А представьте такой случай, когда вы вставляете одинаковые фразы: «Вот солод, который крыса, которую кот, которого пес, боится — убивает — ест». Что скажете? Грамматически правильно — но едва ли понятно. Проникните в имбеддинг чуть дальше — и вы закончите поэмой Русселя. Сюрреалисты пытались даже построить специальные машины для ее чтения. Но самое чувствительное, самое подходящее устройство для языковой переработки, известное нам — наш мозг. И он загнан в угол.
— Почему же, Крис?
Казалось, Цвинглер смотрит с хитрецой, но голос американца звучал искренне. Соул сбивчиво стал объяснять, заметив, однако, что Сэм ответил на это благодарным взглядом.
— Ну, давайте вспомним, что речевые процессы зависят от объема информации, которую мозг может сохранять в краткосрочной памяти…
— А общий итог зависит от времени, которое понадобится, чтобы работа краткосрочной памяти стала перманентным и химически связанным процессом — перейдя с электрического уровня на химический?
— Совершенно справедливо. Но перманентная форма непрактична для каждого слова — нам важно запомнить базовое обозначение. Так мы выходим на один уровень информации: это актуальные слова, которые мы используем на поверхности сознания. Другой перманентный уровень, заложенный глубже, содержит абстрактные концепты — ассоциации идей, связанных между собой одной нитью. Между этими двумя уровнями информации залегает план сознания — для создания предложений или мыслей, идей. Этот план содержит правила того, что мы называем «универсальной грамматикой». Универсальной потому, что этот план — часть базовой структуры сознания и те же самые правила могут переводить идеи в любой человеческий язык.
— Другими словами, внутри мозга все языки — двоюродные братья?
— Опять-таки верно. Они относятся друг к другу как члены одной семьи. Но в каждом кузене, сородиче — своя индивидуальная точка зрения на реальность. Если бы мы сложили все эти «лица», «физиономии» языков, одно на другое в пирамиду, чтобы выработать таким образом правила универсальной грамматики, то получили бы карту всей возможной территории человеческой мысли — все, что может доступно выразить наш биологический вид.
— Но разве такое возможно — собрать все языки воедино? Ведь некоторые уже умерли, исчезли…
— А многие — и таких еще больше — еще не открыты и не придуманы.
— И поэтому вы используете искусственные языки для зондирования?
— Точно. Прямое попадание.
— Но послушайте, Крис. Вы применяете эти галлюциногены ПСС в процессе обучения. Почему вы думаете, что это нормальная ситуация? И наши мозги могли бы обучаться с такой высокой скоростью, если бы это было предусмотрено природой.
— Ага — и Бог дал бы нам крылья, если бы он предназначил нас для полета! Давайте обойдемся без этой устаревшей морали. ПСС — «просто старинное средство», что заложено в его названии.
— Хм. И как долго вы проводите предварительные тесты на животных?
— Но это же совершенно разные вещи! — запальчиво воскликнул Соул. — Вы же не можете обучить языку обезьяну или морскую свинку.