На этот раз Соул не стал вмешиваться — все присутствующие набросились на пришельца с вопросами о технологии. Однако задетая потаенная струна в чужеземце явно звучала в унисон со всем его народом, ищущим своего предназначения среди звезд.
Шавони заметно нервничал, но вскоре признал лидерство Соула как единственный выход из лабиринта.
П'тери с тоской посмотрел на Соула:
— Протяженность времени — это просто мука для нас. Прошлое — это агония.
— Агония? Но почему?
— Ответ, вероятно, ничего не будет для вас значить. Это наш поиск. Может, это судьба нашего рода — вечный поиск?
Соулу вдруг припомнилось стервозное лицо Дороти Саммерс, когда она выступала с логическими подковырками в Гэддоне на одной из планерок.
И он затряс головой, разгоняя наваждение. Страшная картина.
— Идея отыскать выход из реальности, частью которой являешься, — само по себе заблуждение. Реальность сама предопределяет наше видение вещей. Беспристрастного наблюдателя не существует в природе. Никто не может выйти из самого себя и познать нечто вне сферы используемых понятий. Все мы внедрены в то, что вы называете «Этой-Реальностью». И это называется «имбеддинг».
— Это может быть заблуждением, логической ошибкой только в Этой-Реальности. Но в пара-Реальности действуют иные логические системы.
Возвращаясь, как к якорю, к Людвигу Витгенштейну, замусоленному Дороти, Соул почувствовал искушение процитировать холодное резюме австрийского философа о том, как много и в то же время как мало может узнать разумное существо.
— «О чем бы нам хотелось сказать, о том мы должны хранить молчание», — пробормотал он.
— Ну, если это — ваша философия, — высокомерно отозвался инопланетянин, — то уж, во всяком случае, не наша.
— На самом деле это вовсе не наша философия, — поспешил заверить его Соул. — Мы, человечество, постоянно стремимся выразить невыразимое. Но тот, кто желает обнаружить границы, уже, стало быть, хочет переступить их. Не так ли?
Чужеземец пожал плечами. (Врожденный жест? Или уже успел перенять его у человеческих особей?)
— Нельзя исследовать границы реальности на примере одного мира, когда над такой проблемой работает лишь одна из рас разумных существ. Это не наука. Это… солипсизм. Думаю, что это верное слово.
— Да, это слово — определение вселенной в понятиях одного индивидуума.
Всякий раз, когда П'тери начинал говорить, Соул не переставал удивляться словарному запасу инопланетянина — и тому, какой же здесь скрыт фокус. Нейроимплантант — или же в самом деле в его мозг непрерывно поступает коллективная информация?
— Одна планета — это солипсизм. Задача Сферы избежать солипсизма в энной степени.
— Но в любом случае — мы внедрены в одну вселенную, П'тери. Солипсизма подобного рода не в состоянии избежать никто. Или под «одной реальностью» вы подразумеваете одну галактику? А другие — содержат иные формы реальности? И стало быть, ваш народ планирует совершить межгалактическое путешествие?
Необъятная, как море, печаль заплескалась тяжелыми волнами в широких выпуклых глазах с поволокой. Мудрый телец, ожидающий у дверей бойни, — вот каким был этот взгляд.
— Нет. Все галактики Этой-Реальности подчиняются одним и тем же законам. Мы же ищем иную реальность. Мы должны достичь ее. Мы и так уже задержались в пути.
Снова это упоминание о времени.
— Проблема в том, — подавленно продолжал П'тери, — что двумерное существо вынуждено овладеть способностью воспринимать третье измерение — под смешки и любовные шутки высших, трехмерных существ.
Все это походило на нонсенс, какую-то интеллектуальную шизофрению. Какие еще смешки? Какие шутки? И при чем тут любовь? Соул решил вернуться на более твердую почву для разговора.
— И все это так или иначе проецируется на законы физики и химии, управляющие реальностью, — не так ли, П'тери? Те, что определяют объемы наших знаний и сколько мы можем передать друг другу. И сколько может вместить мозг человека и пришельца.
— Совершенно справедливо.
— Мы сами проводим эксперименты в области химических технологий, чтобы улучшить способности мозга к хранению и переработке информации. Хотим определить точные границы универсальной грамматики.
Несколько американцев и русских не сводили глаз с Соула. Опасаясь выболтать что-либо секретное, он все же не смог удержать язык за зубами.