— А как быть с женщинами запада? — спросила я. — С их ужасной жизнью. С казнями.
— Мы не можем им помочь, Йалин. Не разрушив при этом наш собственный мир.
— Но…
— Что ты предлагаешь?
— Мы могли бы перелететь по воздуху!
— Мы не хотим. По причинам, которые даже ты должна понимать.
— Кроме того, — начала Шарла, явно став на сторону Хранителей, — если мы перелетим через реку с помощью ветра, как мы вернемся назад? И что мы будем там делать? Произносить речи о свободе и счастье? Пока нас самих не сожгут… — Как я поняла, Шарла была из тех, кто спорит с обеими сторонами с таким видом, чтобы убедить, что наделена особыми полномочиями… не решать ничего.
Неллиам постучала пальцем по столу.
— У меня есть более веское возражение против вторжения. Йалин, даже проведя там долгое время, кое-чего не поняла. Между нами и ними есть одно жизненно важное отличие. Которое Сыновья непременно используют, учитывая все то, что скормила им Йалин — если только они не полные дураки. — Она оглядела присутствующих. — Так что это?
— Формы общественной организации? — Это была Марта, смуглая хозяйка причала из Гинимоя. Судя по ее тону и поднятым бровям, она не спрашивала, а отвечала нам. Она явно была союзницей Неллиам.
— Точно, — сказала Неллиам.
— Что вы имеете в виду? — спросила я. — Чего я не поняла?
Мне ответила Марта:
— Дело вот в чем, Йалин. В смысле техники Сыновья гораздо более примитивны, чем мы. Но у них есть централизованная власть: это «светская рука», их Братство. Их система совсем не похожа на нашу. Два их Мужских Дома, Север и Юг, очевидно, две их столицы, правящие города. У нас ни один город не управляет другим. Там у них есть то, что можно назвать «правительством».
— Две, вы считаете? Если у них две… столицы.
— Им нужны две столицы, потому что у них очень медленная связь. Но это не означает, что их страна поделена пополам. Скорее наоборот — судя по названиям.
— О!
— Наш способ управления обществом невидимый и ненавязчивый. Их — основан на насилии и жестокости. Жесткие условия существования ведут к жестким решениям. Условия жизни этих Сыновей очень суровые, поскольку они отреклись от реки…
— Которая сама управляет нами невидимо и ненавязчиво? — осмелилась предположить я.
— Ты знаешь об этом больше нас, девочка! Неллиам вяло подняла руку.
— Какие бы суеверия не содержала Книга Преданий, наша гильдия основана не на мистической мудрости. Мы поступаем согласно традиции: традиции, основанной на практике. А Братство придерживается догмы. Она и порождает их суеверия — ведь практика у них на вторых ролях.
— Книга Преданий — это суеверия? — повторила я, не веря своим ушам. Еще две или три женщины, а Тамат особенно, казалось, были шокированы.
— Очевидно, я преувеличиваю. Я просто хочу, чтобы меня поняли. Мы на словах признаем то, о чем говорится в Книге Преданий, потому что это работает. Если тебе приходится вкалывать на реке, чтобы зарабатывать на жизнь, она должна тебя принимать. Мы пьем течение. Мы подчиняемся определенным правилам. Потом мы в основном об этом забываем. Мы не ползаем по утрам по палубе на коленях и не молимся духу реки. Мы никогда не пытаемся говорить с течением. А вот они все это делают. Они одержимы — но отрицают это. У нас течение всегда на заднем плане — там, где оно и должно быть. У них — нет. Оно занимает их больше всего, хотя они его и боятся.
В каюте наступила тишина. Если бы все это сказала Тамат, поднялся бы страшный шум. Но не она это сказала.
— Кстати, о практичности, — сказала я, — как насчет планов доктора Эдрика отравить течение?
— Пусть они провалятся, — строго сказала Неллиам. — Пусть он годами ходит по лесам и ничего не находит. Пусть он попадет между этими двумя жерновами, Хранителями и Крестоносцами, и они раздавят его. Мы ничего не можем с этим поделать.
— Мы могли бы рассказать об этом всем, от Умдалы до Тамбимату. Предупредить людей. Рассказать им о западе.
— Зачем? Чтобы люди жили в постоянном страхе? Чтобы любой оппозиционер имел против нас оружие? — Неллиам наклонилась ко мне. — Чтобы твоя слава распространилась подальше? — Она говорила скорее шутливо, чем угрожающе.
Вскоре после этого конклав начал подходить к концу. У меня осталось странное чувство, что я побывала на высшем совете, — который ничего не решил. Гильдия могла сменить паруса; но могла ли она изменить курс? Разве можно изменить курс на прямой реке, которая вечно течет из пункта А в пункт В? Да и зачем?