Все это должно было показать ему, как много нам известно об их жизни, чтобы заставить его говорить правду. Но того, что последовало, мы не ожидали.
— Йа…лин, — сказал он. — Вот кто ты! Ты речная ведьма доктора Эдрика, которая сбежала от него! Только она может знать названия книг нашего Братства. — Он сплюнул, правда только на песок. — Доктор сказал, что это ты сидела во рту Змея в то утро. Я еще не знал, верить ему или нет.
— Ерунда, Эдрик не разглядит и сортира в двадцати пядях, если только он не разорился на приличные очки! Он вообще никогда и ничего не умел разглядеть как следует.
Я тоже, если не сумела удержать язык за зубами, с какой стати мне было беспокоиться, знает меня этот тип или нет? Но вообще-то, я пошутила неудачно. Если говорить честно, Эдрик был ловким и хитрым. Однако Червь обманул нас обоих — и его, и меня, только каждого по-своему.
Я услышала, как Сын пробормотал что-то вроде: «Ничего, он сумел разглядеть, как выскользнуть из вашего вонючего города!» Что-то типа этого. Внезапно сообразив, что я все слышала, и пытаясь поправить положение, Сын громко сказал:
— Как он тебя увидел? Да мы же взяли подзорные трубы с судов. К тому же у доктора есть уши. Он слышал, кого я ему описал.
Сказав это, Сын внезапно сорвался с места и кинулся к нашему столу. Добраться до нас он не успел. Джеки ударили его по голове, и он потерял сознание.
— Стойте! — закричала я, сама едва не перевернув стол. — Не трогайте его!
Его поступок не имел никакого смысла. Перед тем как вскочить со стула, он бросил быстрый взгляд на джеков — они были начеку. Их дубинки были наготове. Его взгляд насторожил их. Значит, он хотел, чтобы его ударили. Он больше не хотел говорить.
— Стража, вы слышали, что он сказал до того, как болтал про подзорную трубу?
— А, госпожа? — Охранник тяжело дышал. Я была не «госпожа», но спорить не стала.
— Подумай, парень! Этот Сын что-то пробормотал. Я слышала. А ты что услышал?
— Гм… что-то насчет какого-то скольжения… кто-то поскользнулся на крови?
— Нет, — сказал его коллега, — «выскользнуть из города», да, точно. Как раз то, чего нам всем хочется.
— Прекратить! — сказал капитан Мартан.
— Я слышала, — сказала я, — как он говорил насчет того, что Эдрику удалось разглядеть, как выскользнуть из города.
— Мне кажется, я тоже услышал что-то подобное, — согласился со мной Мартан. — У нас нет сведений об убийствах или кражах — из лагеря никто не убегал. Во всяком случае, я об этом не слышал.
— Если бы Эдрик где-то затаился, вы бы ничего и не услышали.
— Если он скрывается, то, может, он не один? — спросил капитана Хассо.
Мартан, казалось, был скорее озадачен, чем обеспокоен.
— Подумайте хорошенько. У нас и здесь полно работы, не хватало еще заниматься прочесыванием деревень, где вообще никто ничего не говорит.
Я кивнула на неподвижно лежащего Сына:
— Приведите его в чувство. Он должен рассказать все, что знает.
— А как ты собираешься этого добиться? — холодно спросил Мартан. — Что ты имеешь в виду, Йалин?
Честно говоря, я и сама не знала, что имею в виду. Впрочем, знала — но сразу отогнала от себя эту мысль. Передо мной встал Капси — ему ломали и выкручивали суставы, дробили кости, жгли. «Нет, нет, никогда! — сказала я себе. — Ни за что не пойду я на это».
— Мы его напугаем, покажем ему кое-какие штуки, которые они сами используют, — сказала я.
— А если он все равно будет молчать? Я не нашла что ответить.
— Покажем ему некоторые приспособления, использовать их не будем, — продолжал Мартан, — а слухи пойдут по всей округе. Нам перестанут доверять. Заметь, я полностью согласен, что мы не должны применять… — он запнулся, — пытку. Потому что… ну потому что я не хочу, чтобы когда-нибудь пытали и меня. — Он спокойно смотрел на меня, словно предоставляя мне право решать самой. Ну как я в это вляпалась? Все произошло так быстро.
— А что, мы не сможем устроить хорошее представление?
— Возможно, он тут лежит и спокойно вас слушает, — сказала Джизбел, — и притворяется, что потерял сознание. — Она с интересом взглянула на меня.
Мартан ей возразил:
— Вряд ли. Меня самого как-то раз огрели по голове. Но все-таки решайте поскорей. Здесь не клуб дебатов о проблемах морали.
Решайте. Решать-то придется мне.
— Хассо, — пробормотала я. Хассо, казалось, сжался. — Может быть, он ничего особенного и не знает, — сказала я.
— А если знает? — Мартан был неумолим.