80. Продолжаю жить у Тимура. Варю его высочества борщи! Да он Черный Принц, черт возьми, только маленький, ни то, что я но все ровно, то жутка! И о Господи пощади нас! Тимур говорит, возьми меня под свое начало! Я оправдаю надежду! Да он готов на все! Потому что прокляты, потому что сказали однажды кровь на наших детях! Отец его умер, когда он еще в садик ходил. А мать его «Маргарита», вот истина, ее пол Москвы знает, кому то знать положено! Умерла она совсем еще молодой от рака. Будет ли он мстить? Нет то не дам, я буду варить ему борщи! Потому что она мать Тимура смотрит с портрета вот истина что как живая! Словно «Маргарита». Мне, совестно сил нет! Бог мой да что с Тимуром случись, она с того света придет или я на тот свет, все одно спросит, что как ты мог Артур, то я специально тебе доверила. Я и муж мой покойник «Мастер».
81. Все оставили меня, Ольга не отвечает на звонки, Лилию сам бросил. Юля Таран, позвонила сегодня и сказала, что мы не пара! Очнулась она, не пара! Да то известно, пара моя Ольга! Но что я должен сделать, чтобы вернуть Ольгу, покаяться? Так вроде того уже. Борщи варю!
82. Звонил бабки, мать совсем плохая, лежит недвижимая доигрался в Иисуса Христа!
83. Сегодня утром я был счастлив, но не долго, пока вдруг не вспомнил весь сон. Мне приснилась Оля.
-Что, ты? Что ты стоишь в рот воды набрал! Бери меня за руку и пойдем.
Я взял Олю за руку и что-то необыкновенное, такой долгожданный покой и счастье, то о чем так мечтаю.
Мы шли по улице, навстречу шли люди и улыбались нам. Мы красивая счастливая пара. Это так было видно, на моем лице точно было то заметно, я только что не летел. И улыбка до ушей как дурочка. Ах, все отдал бы, чтобы снова, хоть на миг стать тем дурочком, когда не миллионов не золото не надо, а только смотреть на улыбку любимой. Держать любимую за руку, идти рядом и представлять, что так будет всегда. Ах, и только одно на уме, чтобы не кончилась дорога, чтобы так по жизни идти и идти, взявшись за руки. И радость разливалась на сердце.
Мы шли по нашим с Олей местам. Вот лавочка где мы, забыв про все на свете, сидели в обнимку и звезды и луна с завистью смотрели на нас. Вот качели, где я ее катал, а она смеялась как маленькая, и смех долетал да небес и облака становились светлей и прозрачней. А вот угол дома, где мы всегда прятались, чтобы крепче обняться перед расставанием. И целовались, и целовались и не как не могли разжать горячих объятий и сказать друг другу до свидания. Ах, как я был счастлив, счастлив без всяких миллионов. Так мы шли, и я думал, что моей радости не будет конца, пока Оля не завела разговор.
-Рассказывай. И не лги мне. Я все ровно про все узнаю.
-Что ты хочешь знать?
-Все! Ты встречался с Петей Петровым? Ты извинился перед ним? Ты очень его подвел. Ты нас всех подвел!
Мне сделалось тяжело и грустно, а ведь действительно, я всех подвел, всех бросил.
Оля оставила мою руку.
-Я верила тебе! Я так надеялась, а ты! Зачем ты вообще во все это ввязался? Ты, правда, думал, что это меня сделает это счастливой? Нет, ты все только испортил. И хоть бы ты все понял. Покаялся бы! А что ты? Зачем ты украл эти монеты? Не приходи ко мне больше Принц! Черный Принц! Не о принце я мечтала, о человеке!
Я проснулся и заплакал. Прости меня Оля и Петр и Лилия прости, все простите!
84. Совсем я остался один. Не сплю вовсе! Сегодня снова плакал и мысленно просил у всех прощения. Только одна надежда.
У Тимура на подоконнике окна стоит икона с изображением Христа. Нет нечего особенного навскидку не больше пяти тысяч, ну максиму семь. Ужас!! Я так всегда! Даже когда захожу в церковь у меня что-то страшное, так и не выходит из сердца. Кто-то стоит с благовонием, смотри на образ, а я глазами как ведьма на метле лечу и только одна мысль в изуродованном сердце, что эта три тысячи, эта четыре, о, эта десять, а эта все двадцать! Но так было не всегда! Было в нашей семье одна не обыкновенная икона и история с ней связанная еще необыкновенней. Вообще с нашей семьей одни чудеса.
Как-то однажды, когда мне было семь лет, мой дядя Вячеслав Алексеевич стоял на автобусной остановке, завращался из техникума с занятий.
На остановку подбежал неизвестный взволнованный человек с виду не чем не примечательный, только если весь на нервах и с ношей в руках, а именно чем-то завернутым в газету в виде длинной трубки. На остановке была целая толпа, но почему-то он без колебаний, словно все так и подготавливалось, подошел к Вячеславу и, не называя имени даже не говоря не слова, сунул в руки, с чем пришел и убежал, растворился, словно и вовсе его не когда не было. Молодой человек был ошеломлен. Не знал что делать, смотрел то по сторонам то на трубку, хотел выбросить, но оставил. Не поднялась рука, да и что скрывать больно любопытно.