Дородная сильная сибирячка она пресекала любые посягательства на своего любимого внука.
-Какой он вам армян?- громко говорила она, чтобы все слышали. - Он русский, мать у него русская и я русская. Да если и армянин? Еще раз услышу, языки вырву, так своим родителям и передайте.
И я реши, дал себе клятву, что я во всем всегда буду первым. И я достегал притворного совершенства. Я вырос и на меня стали смотреть с замиранием сердца. Я вызвал восхищение, и меня сравнивали с по-настоящему великим королем, чье имя я носил. Я так верил, что вот я и вправду король, что когда какой-нибудь человек, вдруг начинал сомневаться, я разжигал в глазах такой яростный огонь, которым все ровно как перчаткой бросал вызов на бой. И самое главное громогласно объявлял, что меня зовут не как-нибудь, а Артур, король Артур!! И вот вам страшный фокус, человек помня, храня в сердце память о поистине великом короле, робел, и не вступал со мной в смертельную дуэль. Ну, нет, не потому что, был такой же умный, такой же справедливый, такой милостивый и честный король, как тот чье я имя носил. Я был решительный, я был бесстрашный, я достижение цели мог быть способен на любое коварство, на любой подлог, на любую измену как какой-нибудь подлый принц, днем и ночью грезящий о престоле, и мне было плевать, что престол, к которому я так стремился, был бы черным от, моих грязных дел.
Ведь когда-то в том далеком детстве меня через боль и страдание маленького мальчика убедили или нет, пожалуй, правильней сказать, вдолбили по средствам унижения, что я не как все, и я на всю жизнь боролся за права быть особенным. Сражался и побеждал, выходил первым потому что у меня не было другого выбора, потому что проиграй, я вернулся бы в тот чулан, где я рыдал в своем горьком страшном детстве.
Я прощал своих прежних обидчиков, снова и снова даже когда вырос, стал сильным и мог легко раздвоить любого. Когда стал, как мне казалось прежде по-настоящему сильным. Лжи силачом, обманщиком, пусть из дюжей силой в руках, да я стал очень сильным, и все удивлялись, откуда у меня такая физическая сила ну прям как только быть может, была у моего кумира великого короля, что дарил милость своим поданным, что свята хранил наставления своего истинного отца и если только дозволял прибегнуть сердцу к страшной физической силе, только в том случае брался за меч из стали, чтобы не порушились истины, чтобы сохранить, такой вправду, хрупкий мир, населенный не только людьми, но еще грязными лжецами, что попирают главные драгоценные истины. Я был не такой я, был принц только, паршивый принц, с бесстрашьем, что по-сути согласитесь безумие. Но я не был безумен, я был хитрый и изворотливый. И прежде прощал своих обидчиков только с одной целью, еле будет надо, если только будет случай, прекрасное стечения обстоятельств превратить их всех до одного в своих марионеток. И я знал, что те, кто надо мной издевались, подчинятся, встанут, передо мной на колено, потому что я стал сильней, а значит могущественней, И если кто попытался бы свергнуть меня пусть и с лживого черного трона, я верил, я знал, что обхитрю любого. Да даже почувствовав, что хворь одолевает, мной я все ровно найду в себе силы, одолеть обманам любого. Ведь что они думающие, что сила в кулаках, ведь по-сути они жалки и слабы и избрав приняв на веру, что сила должна быть с кулаками они поставили себя сами на колени. И пусть даже кто-нибудь выпрямится из них, встав в полный рост, в своем сознание он все ровно на коленях, и когда только вздувает, поднять, голову, я ему дал бы по темени! И когда бы наносил бы смертельный удар улыбался, улыбался, зная, что через эту страшную улыбку подлости и коварства лежит путь истинному черному трону на который взойдя, я превратился бы в черного короля!
И все тому способствовало, потому что все в моем страшном детстве всегда завидовали, нашей несчастной убогой семье и давали мне копить месть. Все они маленькие мальчики и девочки, опоенные одурманенные ложью. Их проклятые родители калечили собственных детей, говоря, приговаривая своим детям, что не водись, не дружи с ним. Даже и не потому, что волос мой был как смола, а нос горбинкой, а только потому, в нашем доме, всегда было больше чем у них достаток: больше хлеба, больше денег, и главное больше золота. И на мою несчастную бабушку писали кляузы. Что она, мол, такая бесстыжая с тремя детьми на иждивении, да еще без мужа, а барствует. Мол, пригрелась в ресторанчике, жирует - ворует, должна, поди, издохнуть, а она посмотрите, в золоте ходит, детей с иголочки одевает, банками черную икру носит. Гадина подколодная живет одним слово не посредствам, просеем разобраться.