ЧЕЛОВЕК
-Вот он посмотрите на него! Ха-ха-ха! Царь? Ты слышал, они называют его царем! А ну всыпь, ударь, его ударь, ударь, как следует! Да так, ха-ха-ха! Бей, бей, бей! Да не так, не так, что ты гладишь, - заревел палач, выхватил из рук «товарища» бич и стал хлестать Человека.
-А? Хорошо? Хорошо тебе царь?- кричал он, и Человек шепотом отвечал:
- Прощаю тебя! Прощаю, не ведаешь, что творишь!
-Поднимите его! Дайте мне его сюда! И дайте мне терновый венок! Вот, вот так, так. Ха- ха-ха! Как тебе корона твоя? Собака, собака, собака! Не жмет, не жмет корона? А царь, хорошо тебе?
И шептал человек:
-Хорошо Господи, хорошо! Правильно Господи истина, то надо их спасать! А его, кто всего сильней бьет меня, кто всего сильней не желает меня, его в два раза больше остальных.
-Принесите крест его! Да, да крест его! Трон его! Стой собака, держи собака! Да, так, так, неси собака!
И шел Человек, и нес за всех один то, что было всех!
И подгибались Человека колени, и Человек падал, и снова били и снова поносили. Пускали камни и больно ударялись они и выступали синяки. И все ровно вставал Человек и шел Человек, потому что был истинно Человек! Знал он тот Человек, что если он не встанет, если он не пойдет, не спасется, вон тот, кто всего сильней его бьет, вон тот, кто всего сильней его поносит!
-Пришли, стой собака! Что устал? Отдохнешь, отдохнешь! Сейчас только приколотим тебя, и станешь отдыхать, станешь царствовать!
-А-а-а-а-а!
-Что хорошо? Хорошо? А? Вот еще получи, получи, получи!
-А-а-а-а-а!
-Хорошо!
-А-а-а-а-а!
-Ай, как хорошо! Вот тебе, вот тебе еще, еще!
-А-а-а-а-а!
-И еще, и еще!
-А-а-а-а-а!
-Ха-ха-ха! Поднимайте его, поднимайте царя нашего!
-А-а-а-а-а! Прости их Господи, прости! А-а-а-а-а! Пощади их, пощади, пощади!
-Хорошо? Хорошо тебе царь?
И отвечал Человек:
-Хорошо! Хорошо! Хорошо!
И шептал:
-Лишь бы тебе, кто меня так мучает, лишь бы тебе кто меня так поносит, было, спасение, настало, пришло хорошо, хорошо, хорошо!
И как после этого, то не сын Господа, и как после этого, то не Человек? Человек, Человек, Человек!
-Человек!- сказал Федор Михайлович Достоевский.
-Человек!- сказали мы хором.
-А-а-а-а-а!- закричал молодой человек, словно ему что-то привиделось, и он быстро стал проговаривать:
-Чью вы церковь славите Христову или свою собственную? Какому царю служите, царю славы или самозванцу? Скрестили Алтарь с гербом двуглавым и имперской короной! Ужас, ужас, ужас! Это как? Это когда, Христос в короне самозванцев ходил?! У Христа терновый венок у самозванца золотая корона! Кто Царь славы у кого кровь на челе или у кого бархат и брильянты на голове? Это как же на Алтаре, на Алтаре и орел двуглавый! Так может вы скоро вместо крестов на купола, орлов сажать станете? А? Наставления всех не помните, наставления все растоптаны! Братолюбия между вами нет! Нет, нет, нет, не пребывает! Страннолюбия забыли, отвергли, что через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам. А Иисус Христос вчера, и сегодня, и во веки тот же!
-Тот же!- сказал Федор Михайлович Достоевский.
-Тот же!- сказали мы хором.
Господь мне помощник, и не боюсь: что сделает мне человек.
-Не бойся! – сказал Федор Михайлович Достоевский.
-Не бойся – сказали мы все хором.
Не боюсь, не боюсь, не боюсь, что сделает человек. Все предали, все, все, все!
Довели Гоголя, убили гения! Запугали! Мой драгоценный Гоголь! Гоголь гений! Несомненно, первой степени гений! Такой гений, что страшно! А вы все его! О! Мошенники!
-Николай Васильевич не плачьте, вы заслужили!- сказал Достоевский и положил руку на плече Николаю Васильевичу.
-Я не за себя! Я за всех…
Гоголь гений!! И Гоголь писал про мошенников! «Мертвые души» И ведь истина мертвые! В кого обращается человек, отвергая Бога ведь в машину, бездушную машину, которая только и знает, что есть да наряжаться. А почему мошенника называют мошенником? Да потому что мошенник как машина без души! Он знал, что ему все ровно никто не поверит, знал и умер в муках, не за себя бедный, а за нас. Я теперь знаю, я ведаю, он, и рукопись свою жег, потому что она была настолько истина, что кошмар. А то, что яко бы сохранилось совсем не то! Все не то, до последней черточки.