И вот я раньше, преклонялся перед Булгаковым, но ведь Булгаков трус, истина говорю, он так все утаил, так запечатал слово, что не обрел покой! О, о да я чувствую, он где-то рядом! Булгаков здесь. Булгаков навечно со мной! А-а-а-а-а…
-Да что он такое?!- воскликнул я в сердцах.
Михаил Афанасиевич Булгаков криво улыбнулся:
-Я вас предупреждал, но это хорошо, хорошо, некогда так не чувствовал себя хорошо! Особенно когда теперь до меня добрались.
-Ну что хе-хе дождались? Развели, понимаешь, хе-хе спиритический сеанс! Могучая кучка!
-Да, как же это? - закричал я. - А он проклятый черт как здесь?
-Имею право! Сами слышали, Христос был! Значит, истина все право имеют! И потом самое первостепенное предали, предали, предали! Подтвердите Федор Михайлович, имею право, если предали?
-Имеет!- прискорбно объявил Федор Михайлович Достоевский.
-Вот слышали хе-хе! Это Федор Михайлович меня хе-хе за Раскольникова благодарит! Это я ему идею подбросил. А что про Родю еще наследник не трепался? Но я думаю, что наследничек наш, совсем скоро обалдеет, что и Федора Михайловича в душегубы запишет! Вот слышу хе-хе, уже причисляет. Дождались! И что-то хе-хе Ангелов не слышно! Все допелись! Вон уже строчит про Федора Михайловича!
Истина, я верую, что Достоевский, вот до последней черточки списал, Раскольникова с себя. Он, был жестоко обижен. И истина вам говорю, решил отомстить, влюбить в себя весь белый свет, заворожить своим гениям всех до безграничности! И готов был дойти до последней черты и пошел на сделку с чертом! Но истина покаялся, расколол, в себе черное и изверг, и ему открылось самое сокровенное. О чем он всю жизнь мечтал, но он опять же, испугался назвать все своими именами и обозвал своего героя Раскольниковым! И нет ему теперь покоя! Вот и умирал в муке! Но истина он написал, как оно каялся! Не сочинил, а вот именно с себя списал.
-Ничего себе хе-хе! Как он вас разложил Федор Михайлович! Ай, отпустите! Хвост, хвост!
Федор Михайлович крепко держал паршивца за хвост и не выпускал, а потом вообще придавил его ножкой стула.
-Пощадите! За что? За истину, ведь так оно все и есть!
-Не за истину, а чтобы не перебивал! Разрешили, так ты еще и свое слово норовишь вставить! Выскочка! Сиди, помалкивай!
-Слушаюсь, Федор Михайлович, я больше не стану, только когда про Булгакова наследник станет писать. Когда про Михаила Афанасиевича я право имею. Он снами сделку заключал, отпустите, а вот и про него наследник вспоминает!
Булгаков поганец этакий смошенничал! А ведь и истина, ведь княжна моя мне так и говорила, что ересь, как ей не доказывал, какие только ей не сулил золотые горы, только согласилась бы! Говорил, что ну согласись моя пригожая, ну необыкновенная солнышко мое не наглядное, сударушка моя, лебедушка, озолочу, но милая, ну любимая. Она мне моя богиня, говорит, что отстань по-хорошему, ложь то и наговор несусветный, не может так, чтобы любовь выскакивать, ни знает любовь такого, чтобы подкарауливать, да еще, чтобы ножом, да и тем более из подворотни. Ни любовь это, а мошенничество!
Да друзья она, у меня княгиня, моя волшебница гениальная истина необыкновенная. Ведь и что же это за истина, что это за любовь такая, чтобы подглядывать, что же эта за любовь такая, чтобы стоять по стойки смирно и чтобы вы ее да не заметили, а потом вот еже ножечкам да из подтяжка, да ведь это действительно мошенничество! Ах, ты сукин сын проклятый Булгаков несчастненький!
-Хорошо! Хорошо!- закричал Булгаков и вскочил. Я прямо чувствую, как оживаю. Продолжай, не останавливайся! Хорошо! Хорошо!
Не гадал, не думал подленький!
-Да не думал, да не гадал! Не мечтал, что так скоро… - веселился Булгаков, и с ним творилось, что-то не обыкновенное и радостное.
Ты Булгаков паршивец эдакий, миллионы вел в заблуждения!
-Да, да, да! Хорошо, хорошо! Ха- ха - ха! Федор Михайлович я чувствую, как кровь бежит по венам. Я могу дышать!