-Я не приуныл уважаемый Александр Сергеевич, я набираюсь сил, чтобы продолжать слушать.
VII
Любовь есть откровение с Богом. И истина, истина нет ничего на свете прекрасней, и поверти полезней не иначе как влюбиться, но, а полюбить, чтобы вот так до слез и дрожи так это вообще, что-то необыкновенно. И чтобы, страдать, мучиться, напрочь лишиться покоя.
Любовь открывает силы, любовь лучшие оружие против черноты, против лжи, против мошенничества, против всего скверного в жизни. Любви под силу все, все превращения, любовь самое главное самое первое богатство, самый первый самый великий дар человеку от Господа.
Поистине Бог гений самый великий! Господь ведает, Бог лучше, других знает, что, люди и есть на то люди, что оступиться, могут, даже тогда могут, когда каялись, и снова пощадит, но не спишите проклятые мошенники и выскочки снова грешить, Господь пощадит, пока видеть будет, что вы с себя спрашиваете.
Как встретиться с Богом. Вы не ослышались, я нечего не путаю, сейчас со стороны рассматривая пору любви, я лишний раз соглашаюсь, что Бог - есть любовь. И полюбить значит встретиться испытать на себе и на своем сердце близость с Богом. Так что не верьте, что Бога нет, и его никто не видел. Какая лож и страшная неправда. Бог есть, просто не каждому случалось с ним познакомиться по средствам необыкновенной связи, имя которой любовь. Но только вспомните, если вы влюбленный как вы смотрите на небо и как вы идете, думаете, вы, словно летите, да и думать начинаете по-другому. Как повелось считать, заболеваете самой непонятной болезней, которую лечи не лечи она кончиться только когда придет время, но как бы любовь не проходила в счастье или в горести тоскливо одинаково, что вот ее больше нет. Разве это не Бог с нами разговаривает, а мы с Богом? А как тогда любовь безответная придерется какой-нибудь современный Фома. Придерется, а в глубине сердце только и ждет, чтобы ему преподнесли чудо, потому что ведь на самом деле как все помнят, Фома мечтал как можно скорее уверовать. И я расскажу, что, на мой взгляд, нет, и некогда не было безответной любви, безответную любовь придумали те несчастные и обиженные что когда-то окончательно выбились сил и открестились от любви и обозвали запоздалое ответное чувство безответной любовью. Дело в том, что нигде написано, что любовь есть одна только радость, ну так уж повелось, что человечеству всегда хотелось и хочется снимать только сливки. Но ведь любовь есть мука, мука страшная и чем сильней испытание, тем сильнее радость в конце этого нелегкого испытания и пути.
И чувство от встречи с настоящей любовью сравнима только со Светлым Воскресением, потому что вершина любви и есть это воскрешения. Так Бог любил и Сына своего и людей, на чью защиту он встал, что воскресил Христа из мертвых, чтобы мы все знали, что подвластно истиной любви!
-Хорошо,- все хором сказали мы и с восторгом смотрели на Пушкина, но он так не был весел, как нам хотелось, и наш герой тоже опустил голову, словно в его сердце закралась печаль или нет, там давно уже поселилась и теперь пробудилась.
Верую, что когда мой брат Александр по-настоящему полюбит и ему откроются истины и тогда ему будет легче простить нашу несчастную мать.
Проговорил молодой человек и продолжал.
Настоящая любовь это подвиг! Любовь это хлеб для души! Конечно, невозможно быть подобно Христу и так запросто совершить подобный великий подвиг, совершенный им. Да и страшно, только представьте, что же получится, что мир да такой степени опять должен стать не совершенным и потерять всякий моральный и нравственный облик, чтобы снова взбираться на крест. Но не будет и не может быть больше того! Второе пришествие это конец света, друзья, явный безапелляционный.
-Ах, счастье то, какое!- закричал Булгаков, вскочил с места и забегал по комнате и обращался к Достоевскому:
-Федор Михайлович, не надо скрывать, что вы довольны! Но ведь довольны? Конец света это так здорово! Но ведь здорово, здорово!
Федор Михайлович долго не отвечал.
-Вам бы только все развернуться! Я не знаю хорошо то, или.… Судный день это не забава! Если наконец-то откроются Его пути, что может быть более радостнее во всей вселенной, но что и может быть страшней, если они сокрыты!- полный серьезности отвечал Достоевский, а герой продолжал.