-Ничего, ничего прекрасней! – говорили мы хором и улыбались Пушкину, но герой наш вдруг стал печальным, он снова словно окунулся в грусть, поднялось со дна души, и продолжал рассказывать без родости, без улыбки.
Ах, Антон! Ах, моя жизнь! Моя жизнь зачастую проходила в окружение несчастных людей, наверно чтобы я с надеждой рассказал о них, так сказал, чтобы для нас всех построить спасительный ковчег.
Однажды, будучи в раздражение Антон поднял на Ольгу руку. Но виноват он был ли в том? Ах, наша жизнь бывает порой так горька, порой так искажают свет проклятые будни, что становиться страшно, становиться темно как в дремучем лесу среди диких зверей! Вот и Антон воспитывался и жил, словно в зверинце, что случился у него дома, нет я не хочу обидеть, я знаю, что такое обида, но как назвать такой дом, где с утра до вечера тебя все только и делают, что грызут и грызут.
Однажды мама маленького Антоши привела его в чужой дом, разведясь с мужем. Не знаю, стал ли тот дом родным для нее, для Антона так и не стал. Да и как он мог стать если с утра до вечера там раздавалось гадкое. Я был у них дома: маленькие комнатки, много комнат как в зоопарке лабиринте. И все по своим клеткам. И каждый в том доме считает своим долгом подковырнуть, больно уколоть или вот так со всего размаху в лицо. «Ты неудачник Антон, ты ни кто, не когда у тебя Андрей ничего не выйдет. А ну пошел, пошел из дома прочь не твой это дом, ты здесь только место занимаешь. О! За чем ты себе купил это, зачем ты себе купил то? А зачем тебе компьютер?». Однажды Антон приобрел себе компьютер, купил и принес пусть все же ненавистный, но в тот в дом, который только и знал с детства. Мне случилось несчастье при том присутствовать.
-Что купил?- недовольно спросила мать.
-Купил мама компьютер? Самый лучший как мечтал.
И никто не одна живая душа, не вышла из своей клетушки, что порадоваться за родственника пусть и не родного.
-Ну и дурак, что купил, - выпалила мать.
Антон побледнел, я сделал вид, что не слышу.
-Дурак говорю, что купил. Что застыл как истукан? Ты же в нем ничего не смыслишь, сломаешь, и деньги псу под хвост.
-Нет, мама не сломаю – тихо ответил двадцати шестилетний мальчик, который на самом деле так никогда и не вырос.
-Сломаешь, сломаешь. Дурак!- бросила на прощание и ушла.
-Ах, снова драма!- не выдержал Антон Павлович Чехов. Ничего не меняется, ни капельки, сколько им бы, не пиши, сколько им бы, не оставь. Унижения и гадость! О, кому я писал, кому я изливал душу? Надо было наслать проклятье! Не благодарные, не благодарные! Вспоминают они меня. На день рожденье всем миром собираются! Мошенники! На что мне ваши праздники! Поминки то! Когда вы же между строк научитесь читать? Человек плохой и хороший! Христос хороший, а все как были, так и остаются плохими! Думаете, то вы спасаете мир! Красота спасает мир, как сказал Достоевский! Добро, что заключено в красоте и любви Бога! Ах!
Ах! Но верно не может, чтобы добро не победило, на что собственно тогда надеяться? И униженный и оскорбленный человек поднимется с колен обязательно встанет! Но истина, что человек с искалеченным сердцем может страшно разгневаться, что поднимет руку на женщину.
Антон всю жизнь хотел вырваться из той клетке, но было некуда, была у него в далекой глухой деревне старуха бабушка, и он к ней ездил, и вот та наверно старушка и была, для него спасительным светом. Но я верю, что он добьется успеха иначе, не может быть. И сейчас Антон устроился на хорошую работу по душе и заочно оканчивает институт. И верю, как однажды сказал великий Федор Михайлович Достоевский, мы обязательно встретимся с Антоном и посмеемся и вспомним все что было!
-Я улыбнулся Федору Михайловичу, а он дружески похлопал меня по плечу. Да друзья здорово быть автором! Не какой сон тебе не подарит, что может исполнить сердце, если только об этом мечтаешь.
-Александр Сергеевич, - сказал Антон Павлович Чехов. Где же ваш сказочный «бал?» Слава Богу, мы покончили с откровеньями, которые еще будут разбирать не один век, но где же, зарождение любви?
-Да действительно, где?- вздохнул я.
Александр Сергеевич развел руки в стороны.
-Да непременно и с превеликим удовольствием. Но ведь нас вон, сколько за столом собралось. Вот Дух и гуляет. От вас Антон Павлович к Федору Михайловичу, от него к нашему автору и так далее. Вообще будьте благодарны, что Булгаков отвлекает черта болтовней, а то мы уже все летали. И Николай Васильевич успокоился! Между прочего Николай Васильевич, что вы все молчите?