-Должна!- сказал Достоевский и тоже поднялся и, не говоря, пошел на выход.
-Федор Михайлович, а вы куда? – закричал я, и полное отчаянье овладела мной.
-У нас осталась одна надежда!
-О! Это что вы задумали? Опять к старику на поклон! Он уже один раз вас выручил Николаевной! Думаете, что опять?
-Что значит Николаевной?- спросил я.
-Ну, автор, ну автор пошел! Вы, что же автор не понимаете, почему у Булгакова у Маргариты нет фамилии, но есть отчество Николаевна?
-Почему?
-Почему, почему потому что недоросли! И вот еще мне всегда волновало, почему именно Великая Русская Литература приходит спасти? А? Федор Михайлович, может она того приходит, чтобы наконец-то написать так, чтобы явилось и все узрели?
Достоевский отвел глаза.
-Хе-хе-хе-хе! А вы же могли в свое время, тогда почему? Ну доказали им всем, за князя, так сказать. Узнал бы весь мир кто, в самом деле, идиоты! А? Ах, ну да страшно, то всю жизнь и пугали! Ладно, оставляю с вами автор Гоголя, для полетов! Не знаю, а что может оно и.… Но это мы еще поглядим…
И черт на пару с Михаилом Афанасьевич растворились в воздухе. И Достоевский вышел. И мы остались с Гоголем вдвоем.
-Держитесь, - сказал Николай Васильевич и взял меня за руку. И по сердцу и потом в тоже мгновенье по всем венам у меня словно что-то разлилось, так, словно я испил нектар и тут такое началось.
-Держитесь, держитесь!- кричал Голь, а весь дом заходил ходуном, словно при землетрясенье. Не бойтесь, не бойтесь, смотрите, смотрите! Я вас поведу вслед за ними!
И Господи стало так, словно нет ни каких стен, ничего нет, и я мог видеть на сотни миль и чувствовать, чувствовать что-то совсем невиданное, а чем только можно мечтать. Но тут же, мне сделалось и страшно, потому-то я вдруг увидел, почувствовал, куда и зачем черт повел Михаила Афанасьевича.
Полет первый. Кладбище. Приготовленье. Списки.
И мы очутились на кладбище. Стала ночь, в небе святила полная луна. Кладбище было не похоже ни на какое, что мне приходилось видеть прежде. Ни крестов, ни надгробий только небольшие курганы и возле каждой могилы лакей в ярко красном ливре, словно так что чего-то дожидается.
-Проходите, проходите, Михаил Афанасьевич не стесняйтесь! Хе-хе-хе-хе чувствуйте себя как дома! - За мной, за мной хе-хе-хе-хе! Не бойтесь, не бойтесь хе-хе-хе-хе! Вот, вот становитесь здесь, это место как раз для вас! Оно вас дожидается.
То место было что-то вроде трибуны.
-Вот пожалуйте мантию! Специально шилась для вас! О, как вам идет, мастер!
И черт помог Михаилу Афанасьевичу облачиться.
-А теперь объявляйте, объявляйте!
-Что?- смутился мастер.
-О! Хитрец, какой хитрец! Списки, списки! Чертовы списки! Списки приглашенных на бал! Только теперь настоящие, настоящие не ваши книжные хе-хе!
Михаил Афанасьевич вздохнул и не своим голосом сказал:
-И крышка гроба открылась!
-Да, да, да!
И все кладбище задрожало, каждый погост зашевелился!
-Да, да, да! Называйте, называйте! Платите, платите! Теперь наша очередь веселиться!
-Гитлер выходи!
-И вышел хе-хе-хе-хе!
И из центральной могилы сначала показалась одна, а потом другая рука в трупных пятнах.
-Ар, пр, гр, хр,- раздалось и из могилы выскочило чудище, монстр и не различишь человека.
-Фрак гостю!
И у лакея в руках из воздуха соткался армейский белый парадный френч, и он тут же сам запрыгнул на явившегося из могилы.
-Следующий, следующий!
-Наполеон выходи!
-И вышел хе-хе!
И из могилы по соседству выскочил маленький не высокий полноватый человек в форме французской кавалерии девятнадцатого века.
-О, какой! Корону, корону гостю!
И лакей подал явившемуся треуголку.
-Следующий, следующий, все, всех давай, давай! Всех, кто в списки у черта!
И назывались страшные имена и выскакивали из могил мертвецы и облачались кто в мундиры кто в мантии, кто в короны. Садились на лошадей, брали в руки сабли и мечи и были готовы на все, чтобы только расплатиться с чертом за услугу которую он им оказал при жизни, расплатиться и потом быть свободными.