-К вам автор обязательно приду, мы все вместе придем!
-Да хе-хе, и будет анекдот!- икнул черт.
-А как же мой герой и моя книга?! Что станет с ними?
-А героя, улыбнулся и хитро прищурился Булгаков. - Героя ждут большие свершенья. И подарок от всех нас! А ваш автор труд, как и мне, принес мой, принесет вам еще ни мало сюрпризов.
-Посмертно?!- воскликнул я, не зная, что и думать.
-Бог с вами автор!- улыбнулся Александр Сергеевич Пушкин. - Дирижер, автор, дирижер!
-И я хе-хе! Федор Михайлович!
-И правда, надо как следует подготовиться! - встрепенулся Федор Михайлович Достоевский. - Рановато, на небеса то! Чего мы там собственно не видели?! Эй, мальчик! - позвал Федор Михайлович Достоевский, мальчика семи лет, он был серьезней и других и всю службу в церкви простоял сосредоточенно, не умиления не восторга на его лице не было.
Мальчик послушал серьезного мужчину с бородой. Он ему сразу понравился и мальчик не пугаясь, а даже словно, того ждал, вот кого-то мудрого без стонов и вздохов.
-Возьми! Открой!- сказал Федор Михайлович. - Я знаю, ты умеешь читать, ты научился читать раньше других.
И мальчик сам без подсказки, что искало его сердце, открыл:
-Ей гряду…
-Она твоя!- сказал Федор Михайлович Достоевский. - Мы все хранили ее для тебя!
Эпилог
I
-Эй ты, Иисус! Нет, нет, говоришь Артур! Ну, все радуйся, отвязываем тебя, на завтрак пойдешь.
Молодой человек еще немного подержал глаза закрытыми. Ведь правда так бывает когда ваши глаза закрыты, может показаться, если только представить, если только вообразить, может чудиться, что все хорошо, что вы где-то в необыкновенном прекрасном месте. Где радость, где счастье, где покой. Если вы сами не лежали в психиатрической больнице то вам никогда того не понять. И, слава Богу! Посмотреть репортаж по телевизору, просмотреть самый правдивый художественный фильм, да даже сходить на экскурсию, нет, все это ни то. И нет там выдвижных сверкающих ларцов, и ванны за стеной и никто вас не спрашивает, что вы желаете пижаму или халатик? Дают, что есть. То мой драгоценный Булгаков все выдумал, все до последнего слова. И про отдельные палаты и про, то, что можно не выключать свет. О, как я его понимаю! И не сужу, а наоборот снимаю шляпу! Но дело даже не в тапочках и не в пижаме и не возможности принимать душ, когда этого требует тела и душа. Не про то. Вот истина, когда лежите в психиатрической больнице, вы чувствуете себя словно как в какой стеклянной банке наполненной да кроев насекомыми. Возня, шум беспокойство и еще раз беспокойство. Ежеминутная тревога обо всем на свете. И главное, что вдруг поведешь, себя как сумасшедший и вас обязательно положат на вязки. Да мой верный читатель то парадокс, но в сумасшедшем доме, нельзя себя вести как сумасшедшему. Чревато и надо притворяться, притворяться во всем. Притворяться даже когда ты действительно болен и тебе нужна помощь. Претворяйся, чтобы не стало хуже, чтобы вдруг разом не перестать выговаривать слова, которые вы всегда проговаривали легко. Да и такое бывает, все в жизни случается. Но ничего не проходит бесследно!
Или вот кончались сигареты. О, если их не было вовсе! Но, сигареты есть, но они у врача. И их выдадут только завтра. Страшное чувство, когда ты знаешь, что все есть и хлеб и вода в каких-то шагах от вас, но вы не можете их взять. Хотите в туалет, а не можете сходить, потому что он закрыт или еще чудовищней.
-Что ты прешься? Ты уже ходил, но ходил же! Я сама видела, что ходил! Иди, ложись на свою кровать.
- Я снова хочу!
-Мало чего ты хочешь, ты уже ходил!
Прежде я думал как многие и представлял себе картинку из сотни полоумных людей считающих невидимых тараканов на потолке, а выходит ничего подобного, я нечего не знал! И истина вот счастье, если действительно было так, как однажды сочинил Гоголь в Записках Сумасшедшего, про то, что больные лазают на стены и так далия. Нет, Николай Васильевич тоже видно в сумасшедшем доме не лежал. Если бы бывал, он знал, что ничего нет прекрасней в сумасшедшем доме как состояния невменяемости. О, как порой хотеться, вот истина сойти с сума и на стену или с разбегу об пол представив, что это синие моря. И разбиться! Разбиться вдребезги, только чтобы порою не слышать, не понимать.