III
Так и вышло молодому человеку по состоянию здоровью дали подписку о не выезде, и потребовали по первому же сигналу явиться в отдел.
Зинаида Яковлевна вела внука за руку. Он ступал не уверено словно старик, без надежды, без цели словно кончилась жизнь.
Впервые дни после больнице, Артур был очень не спокойный. Для него стоило больших усилий усидеть на месте. Словно по какой-то страшной воли все ровно как та белка в колесе крутиться раде чей-то зловещей шутке он блуждал из комнаты в комнату. Включал и снова выключал компьютер, все ровно как какой выключатель на стене. Ставил фильм на компьютере, смотрел несколько минут и тут же запускал новый, а прежний старый не хотел смотреть, когда всего лишь несколько минут назад он только о нем и думал и готов был все отдать, чтобы только увидеть. Он не уверенно ступал и когда выходил во двор соседи не узнавали его, а самые черствые крутили пальцам у виска и говорили, что не жилец. Он думал лишь только об одном, чтобы увидеть Ольгу, хоть одним глазком взглянуть на нее, услышать ее голос. Он пошел в парк, на одну скамейку, где когда-то так был счастлив. Было холодно, ночью прошел дождь. Артур сначала вроде, как и позабыл какая именно это было скамейка, столько с ним случилось за последние месяцы, но как слепой ведомый собакой поводырем, он сжимая в руке невидимую нить надежды шел по следам разбившийся любви. То в сердце, словно в каком бутыли на донышки плескалось растерзанное счастье. Согнувшись, он шагал как в тумане, и чем ближе было до миража, тем было мучительней, но ноги сами несли его в те волшебные часы из счастливого прошлого. Окончательно не отставивший его здравый смысл шептал ему, чтобы он развернулся. «Там нет ничего кроме холодной промокшей скамейки, ты смешон, ступай домой» Но он все ровно не отступал как какой бездомный погорелец навсегда лишившийся угла, он шел на пепелище в надежде отыскать нет, ни чудом сохранившеюся вещь, а вот, чтобы раскопать не истлевший уголек, чтобы хоть на миг согреть изможденное сердце. И когда, наконец нашел ту самую лавку, на которой они однажды с Ольгой в обнимку провели целую ночь замер словно в каком исступление. Его сердце обдала грусть и какое-то бессилия. Он долго не мог отвести глаз от скамейки и вдруг улыбнулся. Кривой грустной улыбкой, его болезненное воображение, словно кистью нарисовала ему двух молодых красивых людей, которые сдружившись с ночью, дарили друг другу тепло и счастье.
И что ждало, его впереди? А вообще могло ли его что-то ждать кроме крушения? Он был без сил, его считали сумасшедшим. Ольга не отвечала на звонки. Друзья и товарищи провалились. Никто его не помнил, все его забыли. Молодому человеку казалось, что ему открылись тайны мирозданья, ему подарили истины, но как их сказать, как озвучить, чтобы все понял? Откуда черпать силы? Ему не нужен был мир, он только желал одного, чтобы в жизни как можно меньше случалось подобного, что было с ним в его детстве.
Все считали его мертвым и, забыв его, погребли еще живым. И сам себе желал он смерти. И не было сил жить. Зачем? Для чего? Удавиться! Да покончить с собой и будьте все прокляты. И обрадуются злоумышленники. И возрадуется тьма, поднимется черная буря. И пусть не через сто лет, а тысячу заблуждение погребет мир заживо. Но не радуйтесь, злодеяния, он воскреснет. Не может так, чтобы зря несчастные мучились. Не бывает так, чтобы страдания людей не вознаграждались. Воскресят его гении Великой Русской Литературу, придет к нему Достоевский! Постучится в двери Гоголь! Прилетит Булгаков! Заиграет Григ « В пещере горного короля!» Все, все, все кто страдал, кто мучился! Откроет в нем силы любовь, но не ради вас проклятые мошенники, а раде людей. И прольется свет, и откроются силы, затрубят Ангелы в Трубы Небесные, и развеяны будут заблуждения. И тогда поистине придут и Рождение и Воскресение.
И он снова стал звонить Ольге. Она долга не отвечала, на телефонные звонки, целую неделю. Ольга ему больше не верила. А он все звонил и звонил. Набирал номер то среди ночи, то с утра. Писал сообщения, а она так и не отвечала. А Артур ждал ее голоса, словно скорую помощь. И ему казалось, что он умрет, задохнется, если она снова не ответит на его звонок.
И она ответила, совсем неожиданно для самого Артура. Он уже так привык к проклятым гудкам, что растерялся. Ольга это сделала, от безвыходной ситуации. Другими словами он ее допек. Голос ее был раздражителен, ответы скупы. «Да, нет, да, нет, нет, нет. Бог мой может, если бы она его видела похудевшего с болезненным и тоскливым выраженьем на лице, с которого прежде не сходила задорная улыбка. Она наверно испугалась. Артур просил, встретиться спрашивал как дела. И как ребенок, у которого что-то разболелось, сказал, что очень болеет, сказал нет, не чтобы его пожалели, а вот именно как это говорит ребенок, когда с ним случается беда, и малыш не понимая, как так может быть обращается к взрослому, что вот мол, болит у меня, представляете, плохо себя чувствую. И взрослый насторожившись, а бывает сквозь улыбку, обнимает ребенка и тому становиться лучше.