Сирицин грустно улыбнулся:
- Я думаю, что всего лишь сто лет назад, о любви были лучшего первого мнения. А тысячу так подавно любовь только и благотворили. Но чтобы не случилось, сколько не минуло веков, любовь всегда была и будет спасеньем!
-Да, да, а ты Евгений прав!- воскликнул Артур. Любовь! Любовь была и будет всего главней, и прежде в старину у людей было меньше притворных гадких вещей, которые можно было выдать за любовь. Любовь это было единственное блаженство. Раде нее готовы были на все, раде нее жертвовали, приносили самое дорогое, что принес в жертву Иисус, то есть себя. И за тысячи лет разучились, или нет, еще страшней обленились, сомнительные удовольствия стали дорожи, оно проще захватывает, оно сводит с ума не лишая рассудка. Но Любовь испытание, великая любовь открывается через искупления. А как же слабы люди на дармовщинку, не страдать, а приблизиться к совершенному. Или еще страшней, а значит и горестней, что может так в борьбе за счастья люди так намучились, так люди исстрадались, что кончались силы, разбились надежды и вот тут начинается самое страшное. И вот алкоголь и наркотики, но ведь это только иллюзия и расплата страшная, которая все ровно придет, все ровно настигнет. Ведь мираж разрушает, иллюзия спадает как пелена с глаз и надежда пусть и незримая, и самая малая может пропасть навсегда. И тогда жизнь превращается в кошмар, в бесконечный марафон ужаса. В ад на земле. И только любовь созидает, только любовь может построить новый совершенный мир. И прогресс, есть очень страшно, замещение ценностей, и вот уже любовь меняют на комфорт. Огромный дом, быстрая машина, золото и камни, но что это все без любви? Ведь истина приходит такой момент, что все станнит противным, что все приесться и на склоне лет откроется истина, что все ни что по сравнению с любовью. Вся жизнь иллюзия рукотворный мираж, который лишь только грамм, молекула по сравнению с истинным наслаждением с истинным блаженством, что открывает и дает любовь. Не одним хлебом един человек.
-Да не одним, но и есть человеку тоже надо!- улыбнулся Сирицин. - И не будем спорить над тем, превращал или не превращал Иисус камни в хлеба.
-Да, улыбнулся Артур. - Как говорил Вальтер, если этого всего не было это такое, что стоило его выдумать.
-Да в этом и весь гений Господа, что даже выдумке под силу вселять надежду, что жизнь и все что в ней есть не бред собачий, а чей-то великий замысел. Так что идем, прогуляемся, я чувствую так надо, такой замысел. Пошли!
Они вышли на улицу. Было холодно и не уютно. Слякоть, туман. Классическая донская зима. На небе не звездочки. Но друзьям вроде как бы было совсем не холодно. Только если не уютно, и то лишь на короткое время. Ведь только стоило им заговорить, вооружиться мыслью приходил жар. Словно молодые люди вступали в поединок, но не в такой, что творится огнем и мечем, а в святой бой. В самое необыкновенное и благословенное сражения, сражения с ложью. И истинами разили гадость, и пусть их сейчас было только двое, и лож и заблуждения окончательно были не свергнуты, от самого факта, от самого существования борьбы становилось теплее на сердце, и мир вокруг преображался. Раскрашивался в волшебные цвета веры надежды и любви. Да вот как детская раскраска, над которой у взрослого не хватает сил и воображения сражаться, а у ребенка столько сил столько веры в себя и в великое, что черно-белый листок начинает гореть всеми красками мира.