-У вас что собой?
-Обижаете. У гусара и кролик в кармане если надо отыщется. Оп!- и Порохов вытащил из-под сюртука бутылку водки. Потом снова:
-Оп,- и из кармана явились два одноразовых стаканчика. - Удобное я вам скажу изобретение эти ваши мягкие фужеры! – крякнул Порохов и налил мне полный стакан. Ну, прямо доверху, так что когда карета поймала канавку, водка полилась через край.
-До дна!- обрадовал Порохов.
Я недвусмысленно посмотрел на капитана.
-За гусаров!
Я настороженно поднес водку к губам.
-За Александра Сергеевича! Уж больно он зава-с переживает автор. Говорит, собирайся, ваше превосходительство сторожить нашего автора, а то его черт до белого каления довел. Пейте! За Пушкина грех не выпить!
И действительно, за Александра Сергеевича и не выпить. Вы бы за Пушкина не выпили бы? За Пушкина! И я выпил, потом снова потом еще и еще. И на посошок за Гоголя! И за Михаила Афанасиевича. А потом капитан сказал, что кто-то еще «новенький» так сказать должен прискакать. И за него тоже надо выпить. И я выпил за новенького. И все, так в карете и отключился.
Очнулся, уже видно, что в доме, потому что лежу на кровати. Голова болит, глаза стыдно открыть. Думаю, все опозорился на всю жизнь. Вон Александр Сергеевич хлопнул, значит рюмку, все ровно, что пригубил, а я нализался. О, негодяй!
И тут еще вдобавок меня кто-то взял за руку. Я продрал с перепоя глаза. И Бог мой кто вы думаете, передо мной бесстыдником таким стоит? Да в жизнь не догадаетесь. Да Антон Павлович Чехов собственной персоны! И я набрался еще наглости паразит.
-Здравствуйте, Антон Павлович,- говорю.
-Здравствуйте автор!- и Антон Павлович поправил свое знаменитое пенсне, наверное, чтобы меня пьяницу как следует разглядеть.
Я глаза опустил.
-Да ничего полно! Со всяким может случиться. В нашем-то положении!- заботливо сказал мне Антон Павлович.
В комнату вошли Александр Сергеевич с Гоголем под ручку, как старые друзья.
-О каналья!- заревел Гоголь! До Пасхи считанные дни, а автор как последний сапожник.
-Алкаш! Гнать его в шею!- подхватил Александр Сергеевич.
Я думаю все! Думаю, доверили мне такое дело, избрали так сказать, а я так в лужу сел, в век теперь не отмыться.
А они как заржут.
-Разыграли! Ну, автор, ну нам с вами повезло. Я, то думал со скуки, помру,- радовался Александр Сергеевич. Думал все - вечная ссылка. Даже стал снова про Онегина сочинять. Ну, слава Богу. Рассмешили! А как мы вас с кладбищем! Вот анекдот. Привет от Михаила Афанасиевича. Скоро и он прискачет. Только с Волондом доиграет партию в шахматы и будет. Не может оставить. Обещал-с! Ну, поднимайтесь, поднимайтесь, есть серьезный разговор.
Я улыбнулся, ну думаю здорова! Подумаешь, ну напился! А кто бы за Пушкина…..
Антон Павлович помог мне подняться. Чуткий я вам скажу, оказывается человек. Вот истина такой же внимательный и заботливый, как и его рассказы, только грустный он какой-то прошел со всеми на кухню, сел за стол, и смотрит с таской. Мне прямо отчаянье в сердце пробралось. Думаю, неспроста Антон Павлович пожаловал, наверное, случилась беда. Так и было, сделалось друзья не до смеха. Петя Петров заболел….
XIV
Петя Петров заболел. К нему пришла милиция, его забрали в отделенья. Он не мог поверить, что его предали. И кто, тот, кому он верил, тот раде которого, он был готов умереть. У молодого человека опустились руки, он не мог говорить. Так его в отделение привезли раздавленного. Он прошел в кабинет, ему указали на стул. Он сел и опустил голову.
-Дело раскрыто!- мелькнуло у молодого участкового Конорейкина. Он был высокий и худой. На нем весела форма. Не успел подшить. Он совсем недавно поступил, на службу и мечтал о повышение, мечтал к чертовой матери скорей сдать участок и прейти в отдел уголовной преступности. И тут такое дело на миллион. И в первый же день по горячим следам арестован главный подозреваемый коммерческий директор фирмы, который сам лично снимал деньги, а потом смылся, не оплатив по счетам. И не важно, что при нем не оказалось наличных. Он Конорейкин, сейчас все разузнает пока следователь, пока опера не пронюхали. Он Конорейкин выбьет показания и потом тепленького Петрова явит свету. Вот вам и долгожданное повышение.