Конорейкин улыбнулся, а потом как стукнет по столу.
-Слышишь ты, хватит в святошу играть! Где деньги я последний раз спрашиваю?
Молодой человек молчал, ему вдруг стало плевать. Пусть делают, что хотят. Время в сердце молодого человека, словно остановилось, разделив жизнь до и после, когда он верил в людей и когда у него украли эту веру. Это был удар. Страшный укол исподтишка, такой от которого можно никогда не оправиться.
Дверь кабинета открылась, и влетел оперативник Бубнов.
-Это кто? Святые угодники да это же Петров! Ты что молчал Конорейкин? Ты где его откапал? Орден что ли получить хотел?- и крепкий розовощекий Бубнов заржал. Иди там какая-то бабка. Собачонку у нее свистнули, с твоего участка.
Конорейкин обиделся.
-Иди, иди! Тоже мне Шерлок Холмс!
Конорейкин ушел, но поклялся, что Бубнов его еще припомнит, что, ни чего у него не выйдет, что он Конорейкин раскроет дело на миллион. А пока за столом сидел ни в чем неповинный человек, которого в любую минуту могли запереть в камеру и прочие.
Бубнов опытным взглядом смерил подозреваемого. Потом внимательно всмотрелся в трагичное лицо и нашел, что Петров не больно-то смахивает на счастливого миллионера. Может, симулирует. Молчит, не отговаривается и вообще. Ну, вел бы что ли себя нагло, предложил, денег, чтобы замять дело, как делают некоторые. А этот как на похоронах. Бубнов присел рядом с молодым человеком и серьезно без нажима, вот как товарищ и друг спросил:
-Рассказывай, что случилось!
Молодой человек, поднял голову. Заглянул Бубнову в глаза. Не намека, на обман.
Но если это снова предательство? Да черт с ним! Все ровно удавлюсь! А вдруг, правда, надежда. О, как истина порой не надо больше ничего, только в роковую минуту подари человеку надежду. И ты спасешь его, и может сам, спасешься.
-Мой друг. Бывший друг! – поправился Петров. Попросил меня об одолжении, а именно обналичить деньги с моего личного счета. Деньги пришли, крупная сумма, а именно миллион четыреста. Я снял и предал их ему. Вот и все и я здесь, - и молодой человек закрыл лицо руками.
-Все понятно, вздохнул Бубнов. Как зовут друга?
-Артур!
-Где живет, показать можешь?
-Смогу!
-Ну, собирайся, поедим, убедимся, что его нет!
-Вы так думаете?
-Я это знаю! Десять лет на оперативной работе!
-А что же будет со мной?
-Да черт его знает, что судья решит то и будет. Замолвлю о тебе со следователем словечка. Вижу, ты не виноват. Будешь под подпиской. И не смотри на меня как благодетеля. Это, чтобы под боком был, а то потом в тюрьму за тобой катайся. Вздумаешь удрать! Найду и закрою! Понял, Петров?
-Понял, спасибо большое! Вы не представляете, что вы для меня сделали.
-Да ладно тебе!
-Нет, вы теперь мой герой!
-Чего?
-У меня есть девушка, и мы любим друг друга, вот собираемся пожениться! Вас пригласим. А тут!
-За приглашение спасибо, приду, если тебя Петров не посадят, конечно! - Бубнов заржал. Извини милицейский юмор, как у хирургов черный! Поехали жених к нашему Артурчику. Свались вы на мою голову, Остапы Бендеры! Книжки хоть читаешь?
-Читаю. Вот и Артур пишет.
-Пишет! Про что?
-Сказки!
-Этого нам еще не хватало,- ахнул Бубнов. Аферист с фантазией. Ну, все засада! Где теперь его искать? А?
-Да! И действительно, где я его вам теперь достану, как ветром сдуло,- сказал я. Мы седели за столом и обсуждали дальнейшие планы.
-Ба! Автор! Да ты вспомни, - воскликнул Александр Сергеевич. Твой герой и ты не знаешь, что с ним творится.
Я обиделся.
-А вы много про своего Дубровского много знали? Вот именно с этим героями, черт знает что одним словом.
-Ладно. Друзья!- сказал Александр Сергеевич и протянул мне руку. Я пожал и забыл обиду. Да и не сильно я обиделся. На кого, на Пушкина, да что я свинья последняя на Пушкина обижаться.
-Не беда!- сказал Гоголь. У меня такое тоже бывало, как увлекусь, так и забуду, что в начале было. Перечитывал. А сколько переписывал!
Я достал так, кстати, захваченные собой последние отрывки романа. Стали смотреть.
-Ну, вот же вот!- радостно воскликнул Александр Сергеевич. Сами читайте!
«Мы поедим к тебе!- сказал Артур Виталику. С работы отпросишься. Я у вас поживу, маму твою проведаю. Давно не виделись».
-Верно, они отправились к Виталику на родину в станицу.
Я был возбужден. Мне не терпелось отправиться в след друзьям, все присутствующие об этом догадались.
Николай Васильевич подал мне перо и бумагу.