-У нас свои пистолеты имеются!- сказал Николай Васильевич.
-Федор Михайлович надежду нам привез!- радостно сказал я.
- И пушку и ядра!- улыбнулся Александр Сергеевич.
-О! Это как поэтически изволите выражаться?
-Взаправду!- улыбнулся я.
-О! Ну как скажите! Вы лучше на это полюбуйтесь, пока вы тут изволили сочинять, чтобы потом царь батюшка за голову хватался, я с пользой провел ночь! Смотрите какого красавца из реки выудил. Настоящий донской великан! Сомом звать! Небось, это он из омута на охоту ночью вышел, а я его бац и на крючок. То-то черту подлянка! Придет, значит, черт нырнет в омут день переждать, пока солнышко на небе, а обмолвиться не с кем! Будет сидеть сердиться! Согласны господа поэты и писатели?
-Согласны, согласны. В самое яблочко Максим Денисович!
-У вас прямо дар!
-Это я нахватался у Александра Сергеевича из сказок. Про попа и работника его, стало быть, Балду! Я как со службой покончил, все книжки стал открывать. По балам уже разъезжать не к лицу, только барышень смешить, вот и читаю по вечерам.
-Да что вы совсем еще не старый!- сказал я.
Видно было, что комплемент Максиму Денисовичу пришелся по душе и он браво по-гусарски, поправил усы.
Мы все не выдержали и рассмеялись.
-Ладно, ладно господа поэты и писатели! Тоже мне нашли над кем потешаться, вот сейчас пойду и выпущу сома обратно в Дон черту на радость! А?
-Ни в коем случае!- воскликнул Александр Сергеевич
-Простите, нас великодушно!- попросил Федор Михайлович.
-Да шучу, разыгрываю! Что я враг нам всем черта радовать! Давайте лучше искать сковороду будем сома жарить. Это нам не в вашей Москве и в Санкт-Петербурге, у нас таких сомов отродясь не водилось!
-Как и чертей! – улыбнулся я криво.
-Вот-вот! А как автор вы хотели? Дон! Вольница! Казаки- разбойники! И черт удалой! Хотя казаки мне больше по душе лихой народ. И главное верит, по-особому как вы поэты писатели и если не заслужил, если правду сказал не в жизнь, не вдарит! Порохов хитро прищурился. - Я думаю, поэтому вы здесь на Дону и сбор протрубили, чтобы так сказать потом, поджечь, и взволновать Россию матушку. А? Александр Сергеевич? Верно гутарит отставной штаб-с капитан Порохов? Я хоть и на дуэлях не стреляюсь, а в военной тактике соображаю. Кавказ вдоль и поперек истоптал. Ах! Досочиняетесь! Ахиллесы!! Коня троянского сколачиваете? Да не выдам, не боитесь! Люблю я вас поэтов и писателей! Народ вы фантастический и главное как малые дети обижаться на вас грех! А что Дон выбрали это правильно, это удачно! С Дона выдачи нет! Да автор?
-Да нет, Максим Денисович, - ответил я, а сам думал, а черт его знает столько лет с этих знаменитых слов прошло. Посадят в клетку как Пугачева, и казнить в Москву отправят.
-Да, не бойся автор!- сказал Порохов, словно разгадав мою тревогу и мысли. Схоронимся! А если, что….. Но давайте лучше сейчас сома жарить, больно хорош! Гигант! Рыба- кит!
XVIIII
Я честно признаюсь ел без аппетита. Это все заметали и пытались меня подбодрить. Александр Сергеевич рассказал анекдот, Федор Михайлович, прочитал об воскрешение Лазаря. Порохов подкладывал мне кусок побольше, но рыба не лезла мне в рот. Антон Павлович только меня поддержал сродни моему настроению, потому что раньше других догадался, о моей печали и грусти, потому что сам так и не мог расстаться со своими, что на вечно поселились в его сердце, зародившись в детстве.
Я встал иза стола.
-Прошу меня извинить, господа!- сказал я и все с тревогой поднялись следом. - Я оставлю вас. Доедайте без меня, мне нужно работать.
-Что мы вам, можем предложить в помощь?- сказал Федор Михайлович.
-Перо и бумагу! В стольном же я не нуждаюсь! Своим присутствием вы навечно в моем сердце. Я с вашего позволения пройду в спальню, хочется собраться с мыслями.
-Конечно!
-Вы еще спрашиваете!
-Ступайте, мы станем мысленно с вами!
-Я приготовлю ужин!- заботливо сказал Максим Денисович.
-Благодарю, вас. Спасибо вам, - я не выдержал и бросился их всех обнимать. И расплакался! -Чтобы я без вас делал! Простите меня!
-Да за что, Бог с вами!- воскликнул Федор Михайлович.
-Полноте, полноте, вам автор,- сказал сердечный, и чуткий Максим Денисович не выдержал и заплакал со мной на пару.
-Ну, прекращайте, развели!- сказал Александр Сергеевич и сам прятал глаза.