-Ну, тебя, связался на свою голову!
-Ах, значит снова моя очередь сочинять?
-Не дождешься! О, какой! Помолчи уже, я рассказываю. Владимир всю жизнь рассчитывал на себя, никто ему особо не помогал, но и помощь, он воспринимал по-особому! Если ты мне друг, помоги, не должно, чтобы друзья выманивали, выпрашивали друг у друга помощи. То баба другой говорит, приди, помоги, мой-то налакался и прочее. В этом Дикорев был кремнем. Да и во всем был как булатный нож закаленный, но если тайну булата держат в секрете, и не подкопаешься. То с Дикоревым если только присмотреться, если только представить. Он всю жизнь мечтал об отце, чтобы такой боевой верный товарищ! «Да он даже на охоту ни разу не ходил!» говорил в сердцах Дикорев, и дело было не только в охоте. Ведь истина здорово ведь истина так нужно, чтобы у отцов и сыновей были общие интересы, сходить на рыбалку, почитать книгу, обсудить просмотренный фильм, и чтобы все как у друзей. И Артур потянулся к необыкновенному Дикареву. К его стойкости, к его духу. И если в доме москвича миллионера больше претворялся, то с Дикоревым был самим собой. Но и если точно, никакой Сергей Дмитриевич был не коренной москвич, он был родом с Дона, однажды женился на москвички вот и вышло.
-Да то я автор хе-хе! Что бы потом было о чем сочинять!
-Не перебивай! И наверно, да что наверно, если честно, то Артур потянулся к Сергею Дмитриевичу, после того как он увидел его ласковое обхождение с дочерью, как он держит ее за ручку, как нежно целует. Во всех он всегда искал родителя и как неприкаянный бросался навстречу теплу, пусть он ошибался и тепло то было учтивость, где воспитание и тон, но он искренни желал одного обрести семью.
- Да хе-хе и нашел нас!
-Снова ты, обещал же!
-Больше не буду, только, пожалуйста, скажите Лермонтову, чтобы не стрелял! Припас заряды! До Пасхи считанные дни! Дуэль впереди! О, и я от Пушкина хе-хе опылился! У лукоморья дум зеленый!
«Мяу-у-у-у!- и я там Бегемот».
-Там чудеса там Русью- чертом пахнет!
-И вот сейчас как шандарахнит!
-А-а-а-а-а! Не стреляйте! Михаил Юрьевич, умолкаю, пойду на дерево с Бегемотом потреплюсь, пока автор будет рассказывать.
Совсем еще молодым человекам Владимир, оказался в этом необыкновенном краю в лице инспектора по охотничьему надзору, и все его естество, сердца и душа словно соединились, слились, с этим волшебны местом.
Но за все в жизни приходилось сражаться Владимиру, и на это раз не было исключением. Казаки его встретили дурно, как пламя летит с кровли на кровлю, и может в считанные минуты охватить всю улицу, полетели по хутору не добрые разговоры и разом разожгли сердца хуторян ненавистью и злобой к молодому человеку.
«Пожаловал, назначили его! Ишь чего удумал порядки свои устраивать, жили сто лет и вот вам! Да плевать нам, что власть! Не наш! Пущай проваливает!»
И однажды вчетвером казаки подкараулили, перегородили инспектору дорогу, мол, что начальничек, сейчас посмотрим казак ты или не казак!
Владимир улыбнулся, и сразу вот сумаху, не произнося не слова, ударил самого дебелого! На которого большего рассчитывали казаки. И еле бы тот поднялся и как оно говорится в атаку, а то лежит, словно мертвый и не шевельнется.
-А, ну пошли отседова!- заревел Владимир, чтобы пострашней.
Казаки, врассыпную.
-И этого заберите!- показал Владимир на лежачего. Тоже мне казаки! А вот я казак!
И Владимир веселый пошел, домой выпел стакан водки, и лег спать. И никогда ему так не спалось сладко как в ту ночь, словно его сердце почувствовало, уловило, что не хуторяне, которые растеряли казачий дух, а те, что когда-то здесь правили, сами скифы, на чье курганы он поднимался, дали ему добро, прописали навсегда в этом необыкновенном краю.
Владимир, перевез в то место семью молодую жену и дочерей. Жене не понравился новый дом, нет она его любит как дачу, но Владимир всю жизнь мечтал, чтобы она также как и он, всем сердцем, всей душой отдалась этому необыкновенному краю.
«Да какой это дом? Удобство во дворе, не одного приличного места, чтобы можно было выйти! Алкаши кругом! Школа черт знает где. Осенью, грязь по колено, зимой так все заметет, дорог не видно. Не мой это дом! Городская я! Мой дом город!»