И сразу Ларису обступили со всех сторон. Никто не смеялся, не тыкал пальцем и даже не говорил. Здешние жильцы мало походили на уличных счастливых беззаботных дурачков, что сутра до вечера шастают по улицам и развлекают горожан своими выкрутасами. Тут же были только очень усталые люди, люди с такой вымотанной душой, что больно было смотреть. Скверно одетые неухоженные люди встретили Ларису, но встретили необыкновенно тепло, как будто родную, так как будто Лариса здесь долгое время жила и куда-то отлучалась. И теперь всем хотелось быть с ней, всем хотелось прикоснуться к ней, чтобы показать, что как же они все ёе ждали и любят.
Встретившиеся Ларисе необыкновенные люди, как свита следует за своей королевой пошли вслед за ней, когда санитарка повила новенькую в палату.
Палата походила больше на армейскую казарму или даже на душную переполненную тюремную камеру. На тридцати квадратных метрах размещалось, наверное, человек пятьдесят если небольшие. Воздух был настолько спертый, что у Ларисы после улицы закружилась голова. Побольше части женщины были с немытыми растрепанными волосами кто в халате, кто в старой пижаме, а кто и вообще нагой. Старые и молодые одни с нездоровой улыбкой на потрескавшихся губах другие со злобным покосившимся лицом.
Было несколько очень странных буйных привязанных ремнями к кровати. Это были дряхлые без малейших сил семидесятилетние старушки, за которыми было видно, никто почти не ухаживал вплоть до того, что они ходили под себя и по облаку страшного запаха весело над каждой. Умирающие просили пить, но на них не обращали внимания.
Ларисе отвели места на старой раскладушке возле одной из таких необыкновенных буйных. Свита Ларисы осталась при ней обсев её кружком, словно защищая от всего нечистого.
Привязанная старушка рядом с Ларисой, как рыба, выброшенная на берег открывала рот, задыхалась, просила воды.
-Сейчас матушка!- сказала Лариса. Удивительно, но Лариса обрела себя, рассудок её больше не был затуманен, словно она уже долгие годы не брала в рот спиртного.
Ни стакана, ни кружки никакой другой посуды Лариса не отыскала. Она оторвала рукав халата и отправилась искать туалет. Скоро она вернулась с невыжатым наполненным водой материалом.
Сначала понемножку, по капельки, словно ребенка с ложечки она поила несчастную и, утолив её жажду, принялась аккуратными движениями вытирать с её лица грязь, и проступившую от пота соль. Постепенно чудесным образам к старушке с детской головкой возвращалась жизнь. Лицо с кожей похожей на мятую бумагу или скорее даже на промокашку, что когда-то была неразлучна со школьной тетрадкой, как будто посвежело.
-За что вас так?- спросила Лариса несчастную, которая благодаря ее добру начинала приходить в себя.
-А за то, что еще живу,- ответила буйная и Ларисе показалась, что она окончательно пробудились от страшного сна. Глаза ее прежде как будто затуманенные прояснились и, в них заиграл свет, закружилась прежде куда-то провалившиеся жизнь. - Я тут уже двадцать лет.
Лариса опешила, но, ни потому что срок в двадцать лет показался ей каким-то немыслимым, а по причине того, что старушка показалась ей вменяемей многих за приделами этого страшного места.
-Вы наверно одиноки? У вас наверно не было детей?!- грустно спросила Лариса и через миг ей стало стыдно, что напомнила несчастной о горьком.
-Отчего же. И дочь и сын, и внуки есть. Но ты правильно сказала я одна в целом мире!
-Какие же вы одни, раз у вас даже внуки есть?- удивилась Лариса.
-А вот так одна я, как все здесь некому не нужна. Сами дети меня сюда и привезли. Привезли и оставили, как всех здесь. Вон к Ивановне хоть раз полгода да заедут, хоть на пять минут, а ко мне никто пятнадцать лет не показывался. Прошу Бога, чтобы поскорее прибрал, но и он не жалует. Видно, что и Богу я не нужна,- сказала старуха, замолчала и закрыла глаза.
Ларисе сделалось больно, но кокая-то, надежда озарило ее лицо.
Старуха открыла глаза.
-Ты что ли не одна?- удивилась старуха, заметив, что Лариса, оказавшись в страшном месте, не отчаивается.
-У меня есть сын,- как-то очень гордо ответила Лариса.- Мой король Артур! Он обязательно меня спасет, наивно и по-детски сказал Лариса и улыбнулась.
-Счастливая!- с завистью сказала старуха.
Лариса улыбалась еще, какое-то время, а потом ей вдруг стало страшно, она не выдержала и расплакалась.
11. Лето. Июнь. У меня все хорошо! Приезжал «Нос» подстрели кабана. Завидуйте мне это что-то сказочное! Берешь, вот прямо от туши, любой кусок, что на тебя смотрит, и отрезаешь и на сковородку с лучком и морковкой! Ел, чуть язык не проглотил! Насти не звоню! Пошли они к черту! Бабушка говорит, милиция перестала приходить. А Мама, а с мамой должно быть все нормально, ведь деньги я ей оставил. А что ей еще надо?