-И вот, - продолжала Лилия. - Это что еще за фокусы, ты почему отказываешься пить кипяченое молоко? Тебе надо пить молоко, я знаю, что ты с интерната не выносишь кипяченое молоко, но врач сказал тебе полезно молоко, так что пей как миленький, - и она поправляла ему подушку и Артур млел.
Артур вроде об этом только и мечтал, но теперь только понимал, что она ведь никогда не могла реализоваться, став заложником своего комплекса, что она какая-то ущербная и не на что не способная. А как же иначе, если родные родители, всегда ее недолюбливали и с самого детства твердили ей, что она не такая, что она неполноценная. И вот она, стала считать, что ничего не может, но когда вдруг получалось, что у нее все выходило не хуже, чем у других она летала от счастья. Но когда Артур из беспомощного больного превращался снова в напористого и самостоятельного человека, Лилия снова слаживала руки, чтобы вдруг не показаться в его глазах никчемной. И больше Лилии боялась, что Артур ее оставит, и она вот такая беспомощная пропадет, потому что ей было некуда деваться, вернуться к родителям для нее было равносильно, что за живо отправится в ад.
Наверно самым верным и скорым способом, побороть то, что сидело в Лилии, так это только если бы поезд отрезал Артуру ноги и она, ухаживая за ним, превратилась бы в личность, но где же в этом счастье? И Артур, словно это все уже знал, но если не знал, то точно чувствовал и под впечатлен от разворачивающей с ними трагедии стал писать какую-то страшную по накалу эмоций вещь, где криво и убого совсем еще не умея распутывать мыслей клубок, так чтобы найти ответ на волнующую тему. Но все же, пусть и, ни до конца, но Артуру удалось усмотреть самое главное, что если все их брак будет продолжиться в таком же духи, они просто погибнут. В той его ранней драме с его героями так и вышло, они погибли, так и не сумев вырасти, на тех горестях, что на них обрушились. И ту свою раннюю литературную пробу, ни секунды не сомневаясь, он, назвал страшным именем «Лабиринт».
Но в реальности выход нашелся. Пусть даже только частично, но они все же, смогли прейти к обретенью себя через муки. Самый страшный, но истина, что самый верный и великий способ.
Лилия все чащи стала задерживаться, от своих новых друзей, но Артур, словно не замечал, ища ответы на свою боль в изучении книг. Он пытался разобраться, хотел спасти себя и свой брак, и спросить, что с ними происходит, кроме как Великой Русской литературы ему было не у кого. Но тогда, он так, нечего и не открыл, и, ни потому что там плохо разъяснялось, он просто был еще не готов, до конца понять и измерить душевные страдания героев Лермонтова и Достоевского и конечно Чехова, который превратил печаль в страшный брильянт.
Он зачитывался картинами великих мастеров, по большому счету еще не улавливая смысла, и не заметил, как случилась беда.
Однажды Лилия, вернулась совсем под утро, на вид словно растерзанная, она как будто постарела. Артур молчал, предчувствуя не доброе. И она не говоря не слова, ушла в свою комнату, у них уже как месяц была у каждого своя комната. И через несколько минут Артур услышал, как она плачет. Он пошел к ней.
Она голая, забившись в угол, словно кого-то тихо оплакивала, как знаете, если только на похоронах когда так больно, что сил нет вопить.
Лилия подняла свои красивые большие глаза, и он увидел, что на него не смотрела больше не маленькая девочка, а взирал повзрослевший даже постаревший человек, который смог вырасти, пожалуй, самым страшным способом, а именно вскормленный горьким разочарованием.
Она решила для себя раз и навсегда, что ее обманули, что ее предали, что нет на свете ни каких героев, по крайне мери ей он так и не встретился. Даже когда она нашла в себе силы, отважившись переступить через себя истинную, подвергнув себя заблуждению, что если она будет как все, как советовали ее разбитные никогда неунывающие и в отличие от нее в себе уверенные подруги. А она ведь так мечтала не быть изгоем и хоть капельку запостись уверенностью, что как живая вода, когда проливалась на ее зараженное сердце, излечивала ее. А быть прекрасной, восхищать и главное казаться такой нужной, хотелось всего сильней на свете, и она решилась на страшное, переступить себя. И как в том детстве снова поверила обманщикам, а ей воспользовались, даже вот не ей, а ее горем, и сказали: «все получила, что хотела, давай до следующей встречи», но разве она этого хотела, разве она этого ждала? Да разочарование это вдруг нежданно-негаданно осознать, что все надежды, которые вели тебя к мечте, на проверку оказались пусты.
-Уйди,- попросила она. - Пожалуйста, уйди, сказала Лилия.