– Ба… Ва…
– Что вы здесь делаете? – окликнули меня со спины.
Я вздрогнула и уронила ветку. Позади, неподалеку от меня стоял клирик в светлой рясе. На груди у него висела панагия «Скорбящая матерь», согласно церковному канону, в своем лике она объединяла всех матерей, потерявших детей из-за несправедливости человеческого суда.
– Ваше преосвященство, – я медленно поклонилась, зная, что в медлительности жестов клирики видят проявление высшего уважения к своему сану. – Я не успел к началу мессы и, не смея прервать обрядов, дожидаюсь своего учителя и товарищей.
– Вы из Академии?
– Верно.
Мужчина в рясе продолжал на меня смотреть пронизывающе, испытующе, словно оценивал, достойна ли я того, чтобы со мной говорить. Его взгляд то скользил по моей одежде, то останавливался, ища какой-нибудь знак отличия, который назвал бы ему мое имя. Наконец, он поднял свои белесые, жуткие глаза. На мгновение мы встретились взглядами, и я поторопилась отвернуться, как если бы этот клирик был демоном и, завладев моим взглядом, завладел бы и моей душой. Не зная, чего ожидать, я спросила единственное, что вертелось в голове:
– Чья это могила?
– Ленвана Варно.
– Гробница Ленвана Варно находится в Красной розе, – резко сказала я.
Не раз перед моими глазами вырастала роскошная усыпальница Вайронов, издалека напоминавшая уменьшенную копию базилики Сен-Роял, где прежде хоронили императоров. Теперь уже Сен-Роял остался лишь на страницах истории: землетрясение столетней давности обрушило крышу и контрфорсы, в результате чего здание сложилось, как кукольный домик. Но вот усыпальница Вайронов, как встала пятьсот лет назад, так и стояла, обласканная местными клириками и редкими прихожанами, обожествляющими иных герцогов за святость жизни, какой редко отличались служители церкви. Когда я учила фамильное древо, я несколько раз заглядывала туда и всегда подходила к тяжелому мраморному гробу основателя герцогского рода, завешенному красной бархатной тканью.
– Там находится гробница Ленвана Вайрона, – согласился епископ неожиданно миролюбиво. – А могила Ленвана Варно находится здесь.
Граф Ленван Варно, первый герцог Вайрон де Бланш, был во всех отношениях положительнейшим деятелем в истории Роя. Он был одним из доверенных людей короля, дрался с Черной чумой, выжил и, вернувшись, основал орден Белой розы, взявший на себя часть королевских обязанностей, тем самым заложив основы парламентской монархии. Однако был в повести о его жизни один существенный недостаток. Его биография, разделенная Северной войной на два периода, изученная от и до всевозможными охотниками до историй деятелей тех лет, она не имела связки. Никто точно не знал, что случилось с графом Варно в плену у Черного принца, как не было достоверно известно и то, имел ли место быть этот самый плен, потому что Фреодэрик I не имел обыкновения брать пленных и милосердно добивал раненных. В те времена, когда Рой одолел Черную чуму, а в ее лице и всех неферу, никто не задумывался о том, как Ленван бежал, и все лишь радовались его побегу. Только спустя столетия начали задавать вопросы, однако никто не высказывал сомнений в том, где похоронен граф Варно.
Видя, как во мне поднимается возмущение, епископ спросил:
– Вам что-нибудь известно о Скандале в Руже?
Руже, старая столица Долума, был небольшим городком на Дальоре, реке, протекавшей от мыса Шато дю Мон до самых Заповедных лесов и на всем этом длинном пути не раз менявшей свое имя. Руже, этот памятник деревянного зодчества, и по сей день служивший местом коронации эргонов, во времена своего расцвета, когда его брали в кольцо поместья придворных, способные впечатлить нынешнего лорда, привыкшего к излишествам, разве что изящной простотой фасадов и фронтонов, был рассадником всякой тщеславной заразы. Скандалы и слухи здесь были единственным развлечением и потому их множили без конца, одинаково пятная достоинство и мотов, и благочестивых девиц.
– Боюсь, что нет, – ответила я. Вайроны, не ускользая, конечно же, из цепких лап злой молвы, все же были осторожны и умело избегали мелких конфликтов, которые ханжи и бездельники раздувают в скандалы. Пусть среди рода де Бланш было немало людей пылких, никто из них, приняв титул и имя отца, не бывал уличен в преступных любовных связях, потому у многих складывалось впечатление, будто среди Вайронов рождались только люди с холодным сердцем. – Это как-то связано с коронацией?
– Это связано с присвоением Варно титула герцога, – оборвал служитель. – В тот день король должен был подписать указ о передаче графу провинции Бланш, почти что королевской вотчины, которая давала ему право на титул герцога. Новое родовое имя, если верить летописям, он избрал себе самостоятельно. Когда Клавдий объявил о своем решении и по регламенту спросил, есть ли в зале те, кто против возвышения Варно, поднялся старый епископ Лувсей. Он выступил перед королем с обвинением против Ленвана Варно. Лувсей заявил перед всем двором, что тот, кто вернулся с Великой войны, не был Ленваном Варно, а настоящий граф был похоронен на городском кладбище под этим самым камнем.