Когда вечером Джек рассказывал эту историю Наставнику, тот так и не понял, почему это происшествие поразило Джека.
– Каждый из нас, так или иначе, хочет быть хозяином, – назидательно сказал Наставник. – Для многих быть хозяином своей жизни недостаточно, ведь они рассматривают эту возможность как форму приспособленчества, а не главенство. Жизнь простого населения во многом определяет политика государства, в котором они живут, затем сюзерен, на чьей земле они живут, затем хозяйка дома, в котором они снимают комнаты, и лишь затем они сами. Грубо говоря, у таких людей есть лишь одна ниша, в которой они вольны выбирать – что съесть на обед. И это мы не говорим о том, что не зависит от бытия земного: погода, природа, поведение неба и земли. Человек ощущает, что он мал, но успокаивается тем, что он велик духом. Те же, кто духом мелочен и злобен, ищут утешения своей гордыни в унижении и манипуляции. Тот мужчина действовал не против вас, маркиз, он действовал ради своего удовольствия руками ребенка, которому ничего за это не будет.
– Тогда вполне разумно, если этому мужчине за это тоже «ничего не будет», – рассудил Джек.
– Боюсь, если вы и дальше продолжите закупать фрукты у соседних островов, этот человек разорится и будет вынужден переехать в менее престижный регион.
– Значит, так и будет.
– Неужели вам не жалко хотя бы его дочь? У нее здесь наверняка есть друзья и любимые места, и любимые люди. Вы разлучите ее с ними из-за своей гордыни?
Наставник пытался подцепить Джека на крючок жалости – уловку, на которую попадаются чувствительные люди и которую проигнорировал Джек.
– Отнюдь не моя гордыня тому виной. Они смогут сюда вернуться, когда уеду я, на что рассчитывают многие другие торговцы, покинувшие Лапре. Или же ее отец поступится своей гордостью и придет просить извинения сам, а взыщу я с процентами.
Наставник покачал головой.
– Вы неисправимый гордец, маркиз, но такова ваша кровь.
***
Ранней весной на озере Тейт расцветали голубые кувшинки. К этому времени Лапре оживился: многие графы, забыв про бойкот, объявленный маркизу Вайрону, устремились к параду Падающих звезд, который должен был начаться в конце марта, когда распустится последняя кувшинка.
– Почему парад Падающих звезд необходимо всегда высчитывать? – спросила я в один из дней, когда у дома Наставника, подбиваемый светскими приличиями, остановился очередной граф. – Разве он происходит не каждый год?
– Не каждый. У парада Падающих звезд нет определенной периодизации.
– Почему?
– Вы не поймете, – улыбнулся Наставник. – Хоть вы и умны, имеющихся у вас знаний недостаточно, чтобы понять космос. Для этого вы слишком юны.
– И все же?
Наставник Фирр некоторое время молчал. Он не был скуп на слова и всячески поощрял наше любопытство, хоть и считал его следствием праздности, в которой мы проводили свободное время. Знания о мире, которые давал Наставник, не имели прикладного смысла. Астрономия, преподаваемая в Амбреке, ограничивалась изучением положения звездных тел, те же знания, которыми владел наставник, были из области некоей сложно доказуемой науки, находившейся на стыке астрономии и естествознания. Все, что он рассказывал, чему учил, воспринималось нами не иначе, чем философский диспут о том, что может случиться при условии, что исходные данные верны. Как метафизик, не имея представления о составе и происхождении души, строит свои догадки исключительно на изучении собственного мироощущения, так и аксенсоремцы изобретали космос, исходя из наблюдений за небом.
– Это все Лакмен, – сдался Наставник.
Каждые несколько лет парад Падающих звезд разноцветным ливнем растекался по небу и двигался от Абеля на юг, где очень скоро его след обрывался. Астрономы объясняли это следующим образом. Тысячелетия назад одна из планет нашей Вселенной, Лакмен, сошла с орбиты. В своем путешествии по космосу она не раз сталкивалась с астероидами, звездами и другими планетами и благодаря своей сверхплотной оболочке либо уничтожала препятствия, либо отталкивалась от них. Воздействие ее магнитного поля разрывало ядра небесных предметов и тянуло за собой их осколки. Наконец, Лакмен вошел в нашу звездную систему. Он должен был столкнуться с нами, с Араком, но благодаря какой-то неизвестной силе Арака (астрономы считали, что это газовое кольцо вокруг планеты, содержащее в себе преимущественно металлы с отрицательно заряженными частицами) Лакмен обогнул планету по дуге и попал в зависимость от орбиты нашего солнца. Однако шлейф разбитых звезд тянется за ним на миллионы лет вперед. Именно их обломки видно с островов Хвоста кометы.