– То есть из ядра планеты вылупился дракон? – уточнила я, чувствуя, как сквозь голос прорывается скепсис. – Норт и Хаурон поэтому погибли? Скорлупа разрушилась?
– Нет. Скорлупа не разрушится от такого. Объясню. Возьмем страусиное яйцо. Вы его видели? – я покачала головой. – Считайте, что оно размером с вашу голову, а, может, и больше. Чтобы его разбить, не нужно денно и нощно бить его об камень. Достаточно высверлить небольшую дырочку в его скорлупе.
– Она не развалится?
– Нет. Слишком твердая. Так и с яйцом дракона. Оно настолько огромно, что, если дракону удавалось пробить его и выползти наружу, оно оставалось целым, а внутренности естественным образом запечатывались водой или магмой.
– Тогда почему Норт и Хаврон погибли?
– Их погубил Пожиратель планет. Легенды говорят, что он был рожден нашей землей, Араком, и прежде чем вознестись к Небу, долго бродил по земле и видел много ужасного. Но еще более ужасными показались ему планеты собратьев, и он погубил их.
– И что с ним стало?
– Это только легенда, но считается, что его убил дракон с Хаурона много после его разрушения. Говорят, что островные народы – неферу Аксенсорема, Мортема и Драконьих островов – живут на окаменевшем теле Пожирателя планет.
– Разве Мортем относится к островному государству?
Наставник покачал головой. Бормоча себе под нос что-то о несостоятельности придворного образования, он вытащил из вороха карт одну, самую старую, и расстелил на столе.
– Вот так выглядела наша земля в древности. Видишь? Контуры тела дракона. Многие тысячелетия прошли прежде, чем земля стала такой, какой мы ее знаем. Немало островов ушли под воду, многие прибились к суше и стали ее частью. Мортемские острова были малочисленны, но очень велики и изначально находились близко к материку. Но то, что они столкнулись с сушей, вовсе не означает, что они перестали быть частью Дракона. Мортемцы никогда не назовут себя валмирцами, потому что все мы, неферу, верим, что именно принадлежность к телу Дракона делает нас особенными.
***
Через неделю Наставник Фирр, ведший ночной образ жизни, потому как основу самой его жизни составляло наблюдение за звездами, пришел к нам в комнату еще до того, как мы проснулись, нарушая все мыслимые и немыслимые приличия. Громко хлопая дверями, навязчиво скрипя стульями, он лично раздвинул шторы. Кольца с протяжным скрипом заскользили по карнизу, и Джек подорвался с кровати, готовый разразиться ругательствами.
– Альфред! – подслеповатые ото сна глаза различили только крупную фигуру на фоне золотого света, но вот они выхватили светлые волосы и бледную кожу. – Наставник Фирр?
– Доброе утро, маркиз, – поприветствовал тот мягким голосом. – Сегодня прекрасная погода.
Джек уронил голову на руки и застонал. Половину ночи они провели, рассматривая созвездие Дракона, в котором, по словам Наставника и вопреки ряду распространенных легенд, отсутствовала только одна звезда – сердце дракона, звезда Атебайн. Наставник со свойственной ему увлеченностью рассчитывал по наблюдениям тысячелетней давности, где могла упасть эта звезда, и доказывал клюющему носом Джеку, что упала та непременно где-то в Море тонущих кораблей. В конце концов, Джек заснул и, потеряв концентрацию, упал со стула, выведя тем самым Наставника из увлеченного транса, в котором пребывают ученые, рассказывающие о том, что понятно зачастую только им самим.
– Наставник Фирр, сколько сейчас времени?
– Зависит от того, какой вы сегодня, – ответил Наставник. – Сегодня вы любите знания или людей?
Этой фразой Великий наставник встречал нас каждый день, тем самым он будто спрашивал: «Кто вы сегодня, маркиз?»
Джек прикрыл лицо обеими руками и громко зевнул. Существование приличий не трогало его, когда он находился в кровати.
– Людей, – буркнул он, не желая начинать утро с лекции о падающих звездах.
– Тогда самое время, чтобы отправиться на озеро Тейт! – объявил аксенсоремец так, словно эта прогулка должна была стать величайшей радостью для Джека, и Джек подумал, что независимо от его ответа планы Наставника остались бы неизменными.
– Оно находится на другом побережье, – заметил Джек, пытаясь скрыть свое недовольство. – Туда ехать никак не меньше двух дней.
– Именно поэтому мы выезжаем сейчас. Одевайтесь, экипаж уже ждет!
Любование озером Тейт, располагавшимся неподалеку от усадьбы Нур, которую Наставник Фирр в весенний период предпочитал всем другим, было одним из земных удовольствий, которому Великий наставник отдавался с радостью ребенка и наслаждением старика. На несколько дней он, пользуясь своим правом как член королевской семьи, закрывал озеро Тейт для посещения, чтобы всецело погрузиться в его звенящую тишину и прохладу, поднимавшую с ночи молочный туман над водой. Он говорил, что сапфировые лотосы прощают землю за то, что она не была небом, потому что именно их красота, корнями уходившая в густую синеву озера, напоминает о далеких звездах. И чем больше Наставник любил это место, тем удивительнее было то, что он решил поделиться им с Джеком.