Ее голос, чарующе нежный, спокойный, как озерная вода, произносивший слова с легким свистом, напоминавшим звук, с которым ветер играет в листве, обладал целебной силой успокаивать и погружать в сон, поэтому к концу рассказа маркизы Грёз Джек уже спал.
Грета долго смотрела на Юй И прежде, чем заметить, что Джек заснул. Тогда маркиза поднялась и, удостоверившись, что ее никто не видит, легонько провела рукой по его волосам, шепнув едва различимо:
– Когда снова увидите короля, передайте, что я все еще жду его.
Скоро Грета вернулась на Гэнро. В день ее отплытия, Джек и Великий наставник вышли к причалу проводить ее корабль. Грета стояла на корме и, придерживая тонкой рукой соломенную шляпу, широко махала на прощание, словно отгоняя от себя волнами накатывающую скуку, лишь больше стягивающую ее сердце от того, как быстро удалялись силуэты Наставника и Джека.
– Наставник, помните, мы говорили о глазах неферу? – спросил Джек, когда они прогуливались вдоль набережной.
– Я стар, маркиз, но не настолько, чтобы забывать то, что было только вчера.
– Если дети, обладая глазами Неба, видят ауры, окрашенные в цвета, названия которым они не знают, потому как некому их научить, разве это не означает, что видя одно и то же, они называют это по-разному?
– Я рассматриваю эту проблему с обратной стороны. Аксенсоремцы не путаются в названии предмета, они изначально видят неодинаково, и то, что они увидят в цветке вишни, скажет об их задатках больше, чем годы обучения. Например, проведем мысленный эксперимент и поставим перед испытуемыми талантливого мальчика Джека. Я, будучи уже старым и неглупым человеком, увижу, что его аура светло-фиолетовая, потому что по отношению ко мне он еще юн и малоопытен. Для девочки Греты, не менее талантливой и имеющей нежно-розовую ауру, энергия мальчика Джека будет казаться розовато-лиловой, потому что у них есть нечто общее. Простачку Гранду, если бы он не утратил глаза Неба, аура Джека казалась бы пурпурной грозой, потому что он боится мальчика Джека и относится к нему с подозрением.
Джек хохотнул.
– Но доминантный цвет остается, – заметил он. – Оттенок фиолетового.
– Да, – согласился Наставник. – Доминанта остается, меняются лишь оттенки и интенсивность, зависящие от индивидуальной способности восприятия и предрасположенностей. Вы сдружились с Гретой потому, что уже несли в себе предрасположенность к этой дружбе, но вы вряд ли сдружились бы с человеком с зеленой доминантой. Зато люди с интенсивным красным и синим спектром были бы вам интересны.
Они вышли на аллею, уводящую их все дальше от берега. Все дальше становились волны, и пока шум их оставался слышен, Джек продолжал думать о корабле Греты, не обращая внимания на встречавшихся им по дороге людей, с которыми Наставник был по своему обыкновению мил, но милость эта была далека от дружелюбия.
– А аномалии среди ваших детей есть? – вдруг спросил Джек.
Вопрос удивил Наставника. Существование аномалий не было тайной, но и говорить о них было не принято в обществе неферу. Однако отношения Наставника и Джека были таковы, что, если Вайрон спрашивал, Наставник, только если он не чувствовал себя слишком уставшим, всегда отвечал. Ученикам Великого наставника очевидное расположение их учителя к чужеземцу казалось кощунством, но они не смели его осуждать. Наставник был человеком такого склада, что, заметив талант, никогда не становился ему поперек. И у Джека был этот талант – особая интуиция, разгадывающая людей: их честолюбивые помыслы, их предрассудки, их склонности и слабости. Также хорошо он угадывал больные точки – вещи, о которых люди не хотели говорить.
– Аномалии? – задумчиво повторил Наставник. – В Аксенсореме вам лучше не быть аномалией. Но да, есть и такие. Мы считаем аномалиями людей с чистым цветом.
– Как это?
– Это когда все три Дома имеют один и тот же цвет. Видите ли, обычно у неферу три цвета, и очень редко случается, что их всего два. Но когда в цвете и оттенке совпадают все три Дома – это аномалия.
– И что в этом плохого?
– Объяснить это человеку другой культуры непросто. Видите ли, совпадение трех Домов это все равно что умственная неполноценность. Неферу с такой особенностью очень, – Наставник глубоко вздохнул, подыскивая слово. – Очень… простые. Я говорю «простые», но это слово не вмещает в себя то, что я имею сказать. Понимаете, такие дети могут быть крайне добры, крайне злы, крайне жестоки или крайне мягки. Они неполноценны. И проблема в том, что их невозможно переучить. Все их жизненные силы направлены на поддержание одной доминантной черты. Они калеки.