– Ты чего рыдаешь? – удивился Феофан, заметив слезы в глазах неферу. – Испугался что ль?
Модест моргнул, по вискам соскользнули пару слезинок. Ему было больно, но слезы катились не из-за этого. Он хотел поднять руку, чтобы утереть их, но облегчение, ослабившее его тело, было похоже на онемение, и было невозможно даже пошевелиться.
– Ага, – улыбнулся Модест. Он действительно сильно испугался, но не своей смерти – он испугался готовности убить. – Даже пошевелиться не могу.
Феофан щелкнул языком.
– Подняться тебе все равно придется.
– У меня две дырявые ноги! – задушено и как-то навзрыд рассмеялся Модест, находя свое положение до смешного дурным.
Феофан ждал, пока приступ прекратится, но Модест по-прежнему продолжал хохотать.
– Ужель и по голове прилетело?
– Нет, нет! Честное слово! Просто!.. Просто!.. Две дырявые ноги!.. Ха-ха, у меня их всего-то две и обе дырявые! Нет, нет, не тяни меня, отпусти! Дай хотя бы отдышаться.
– Если я дам тебе время отдышаться, то ты совсем не встанешь, – Бурьян продолжал тянуть его за бессильную, тряпичную руку, вынуждая подняться. – Нужно идти, пока ты еще не чувствуешь, что у тебя действительно «две дырявые ноги».
Поняв, что так просто за руку Модеста не вытянуть, Феофан нагнулся, чтобы поддержать его, позволив ему для начала сесть, но со стороны его окликнул напряженный голос:
– Не шевелись!
Он обернулся и заметил блестящий наконечник, направленный точно на него.
***
Мне казалось, что найти Модеста в Бардре будет легко, ведь он не мог слишком сильно отстать от нас и, будучи по натуре осторожным, не стал бы уходить далеко от утоптанной тропы, откуда можно было бы его увидеть. Однако через час поисков я так и не нашла его. Я добралась до речного порога, где русло круто поворачивало влево, а вода пенилась между камнями. Заметив, что вышла на медвежью тропу, я повернула обратно.
Каждая минута теперь становилась тягостной от пугающих мыслей, и я стала звать, сначала неуверенно и тихо, потом все громче, но никто не откликался. Наконец, из-за деревьев мне наперерез вылетела косуля, подгоняемая собачьей сворой. Вслед за хвостом выскочил герцог, держа в одной руке арбалет (какой-то очередной подарок Сандра, привезенный из восточных земель), а в другой поводья. Заметив меня, он резко остановился.
– Джек? – удивился Вайрон. Конь под ним тяжело дышал. С его огромных ноздрей срывались шумные теплые струи воздуха. – Что ты тут делаешь? И почему один?
Я рассказала ему, что произошло.
– Дальше искать смысла нет, – продолжала я. – Там начинаются медвежьи тропы. Модест бы не пошел туда.
– Тогда расширим зону поисков, – герцог свистнул, зовя собак обратно. – Возвращайся и найди Феофана. Мы с охотниками разделимся и пойдем по верху. Ловчие… Кстати, где твой ловчий?
– Мы немного отстали от преследования, – призналась я. – Наверное, он продолжает гнать оленя.
Вайрон нахмурился. Исчезновение ловчих, которых он представил к нам скорее для защиты, чем для охоты, показалось ему подозрительным.
– Герцог?
– Если что-то случится, сразу давай залп. Не раздумывай.
Герцог разделил людей на три группы, и они скрылись в лесу. Я спустилась ниже к реке. Деревья здесь росли реже, трава скрадывала шаги, однако ехать приходилось медленнее – под копытами коня то и дело перекатывалась галька, вынесенная на берег. Нехорошее предчувствие скрутило живот, и я все не могла успокоиться. Уговаривая себя, что Феофан наверняка уже нашел неферу, и теперь они точно также ищут меня, я вдруг начала думать о другом. Не случится ли беды, если Бурьян найдет его первым? Если Модест будет ранен, поможет ли ему Феофан или бросит, сказав, что не нашел?
Моего слуха совершенно неожиданно коснулся надорванный, шипящий, полный негодования голос, в котором я узнала Модеста.
– Лучше бы… быстрее догадаться, как меня убить… минута промедления будет стоить вам жизни.
Я пришпорила коня, уводя его немного дальше от берега, где подлесок казался ровнее, и погнала его вперед. По лицу хлестали ветви, и мне пришлось положиться на коня, потому что дороги я не разбирала. Зная только то, что Модест был где-то неподалеку, я прижалась к шее жеребца, ища между мелькающими просветами фигуру, похожую на человеческую. Я снова слышала голоса, но от шума в ушах не могла их разобрать. Спешившись, я потянула лук с плеча и, наложив стрелу, на полусогнутых ногах стала снова спускаться к реке.
Голоса приближались, и в одном из них я узнала Феофана. В тот момент, когда ветви расступились и я увидела Модеста лежащим на земле и Бурьяна, дергающего за руку его тряпичное тело, на меня нашло помутнение.