– Не шевелись!
Феофан обернулся. Долгое мгновение я держала его на прицеле, не зная, что делать дальше. Из тела Модеста торчали две стрелы, он лежал навзничь и не двигался. Рука Феофана была прикована к поясу – я знала, что он сжимает нож. Мы смотрели друг на друга, и оба не понимали, как охота обернулась этим. Феофан застыл и смотрел на меня, почти не моргая, мои же руки дрожали, щипало в глазах. Мне было горько от того, что в сердце я всегда готовилась к этому предательству. Они были самыми близкими людьми для меня, и, возможно, именно поэтому я им не доверяла.
– Фео, – позвал Модест, продолжая лежать на земле. Он не видел меня, а я до этого момента видела только его тело. Рука дрогнула, и я почувствовала, как между пальцами проскальзывает древко. – Что случилось?
Прежде, чем стрела сорвалась, Джек увел ее в сторону. На мгновение повисла тишина, а затем на землю с глухим шлепком упал гоголь.
– Ничего себе! – отмер Феофан, рассматривая тушку с преувеличенным интересом, в котором угадывался и испуг, и облегчение. – Вот это меткость! Как ты его заметил с такого расстояния?
– Глаз наметанный, – хвастливо ответил Джек, выходя на берег.
– Ты что, птицу застрелил? – сквозь сжатые зубы спросил Модест, выгибая шею, чтобы посмотреть. – Разве герцог не запретил?
– Ну мы должны же с охоты хоть что-то принести, – развел руками маркиз. – А у вас тут что?
Джек закинул лук на плечо и окинул взглядом поляну. Там, где прошел олень, осталась промятая трава и сломанные ветви. Чуть в стороне, завалившись набок, лежал герцогский ловчий. Из его бока торчало крупное, тяжелое древко копья, а выпростанная правая рука кровоточила. Заметил Джек и ножи, и пальцы, валявшиеся тут же возле ловчего, так близко, что, сделав над собой усилие, мог бы их поднять, но вряд ли смог бы кинуть.
– Да вот, зверя покрупнее подбили, – хмуро объявил Феофан.
Бурьян подтянул раненого Модеста к дереву. Тот понемногу приходил в себя, и боль, прежде почти незаметная, все сильнее и сильнее прожигала его ноги. Модест морщился и тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. По его лицу струился холодный пот.
– А что ж не добили? – холодно спросил Джек. – Хищник-то свирепый. Интересно, сколько с него мяса получится?
– Немного, – усмехнулся Феофан. – Но на суп сгодится.
– Наваристый выйдет. Угостить не стыдно будет.
– Ну хватит! – простонал Модест. Воображение играло с ним плохую шутку: его тошнило от боли и мутило от ярких образов того, как его друзья варят Фьедра. – Зовите людей, ему нужна помощь.
– Верно, – неожиданно покорно согласился Джек и выпустил сигнальный огонь. Раздался хлопок, заряд поднялся над кронами деревьев и зажёгся красно-зелеными искрами.
– Какое ещё «верно»? – разозлился Бурьян. Он все еще не мог отделаться от страшных мыслей, где он не успел, промахнулся, не там повернул. – Бросим его тут, пусть умирает.
– Если мы его бросим тут, то он умрет быстро. А если ему окажут первую помощь, то он, может, доживёт до суда, и его либо вздернут, либо сошлют на каторгу, – елейным голосом объяснил Джек. – Ты ведь это имел в виду, Модест?
– Черта с два!
Джек приложил руку ко рту в притворном ужасе и посмотрел на неферу.
– Его Величество ругается! Что на это скажет тетушка?
– Перестань!
– Да смешно ведь, как ты над своим убийцей трясешься, – заметил Феофан.
– Это тактический прием, – важно заметил Джек. – Мы берём языка, чтобы выведать у него секреты расстановки войск.
– А если не скажет?
– Придется быть убедительными. К счастью, наши предки на такой случай придумали множество доводов. В подвалах Карт-Бланша таких целый музей.
– Этого человека не станут пытать, – нахмурился Модест.
– Конечно, не станут. Зная прыткость твоей тетушки, она доберется до него первая, и уж тогда пытать останется только труп.
Джек хохмил, но больше от того нервного состояния, в котором пребывал его рассудок. Он, как и Феофан, считал, что ловчий, опозоривший герцога своим кощунственным умыслом, заслуживает лишь того, чтобы быть брошенным здесь умирать. Почуяв кровь, за ним пришли бы хищники и не оставили бы даже костей. Но Модест все усложнял. Даже догадываясь, что ловчий с его раной даже до поместья не доедет, он все равно продолжал настаивать, что попытаться помочь ему необходимо. После недолгого спора, закончившегося ничем, Джек решил поставить точку.
– Фео, возьми Модеста, и идите вперёд, навстречу герцогу. Он должен приехать с той стороны.
– Зачем это?
– С этим, – Джек сплюнул в сторону ловчего, – мы можем повременить, а с Модестом не стоит. Пусть его как можно быстрее доставят в поместье.