Ужин, как правило, проходил в молчании. Герцог, бросив по привычке скупое: «Как прошел день?», ни о чем больше не спрашивал, а мне нечего было рассказать. Дни проходили одинаково, а дела и нравы во дворце были известны ему куда лучше, чем мне, потому из этого вышел бы весьма нудный, дурной разговор.
Статус мужчины зачастую связывают не только с его богатством, но и с женщинами, которыми он себя окружает. Многие аристократы, особенно такие именитые, как Вайрон, имели любовниц. Их одаривали камнями, жемчугами, богатыми одеждами… Я никогда не задумывалась, имел ли герцог с кем-то тайную связь, но однажды днем, когда Вайрон и Бозен уехали в Карт-Бланш, в поместье привезли женское платье в полупрозрачном чехле. Оно было так богато украшено, что блеск бисера и камней был виден даже сквозь ткань. Долгое время никто не мог решить, где оставить такой подарок. В кабинет герцога нельзя было входить без Бозена, но ведь не в гардероб прислуги его вешать (не ровен час может обнаружиться брак на ткани)? Таким образом, платье оказалось у меня.
Я сидела перед тяжелым нарядом, осторожно перебирая его подол. Черные вкрапления бисера и стекляруса волнами переливались в руках, и красная парча была точно свежая кровь. Белый лиф был искусно расшит красными розами, в центре которых перемигивались созвездия рубинов. Платье было мне не по размеру. Женщина, которая должна была его надеть, была чуть ниже меня и куда тоньше. Должно быть, она была невероятно красива, раз сам герцог ухаживал за ней.
Я продолжала теребить юбку, разгоняя по подолу черные волны.
– Тебе нравится? – прогудел голос герцога.
Я обернулась. Вайрон стоял, прислонившись к столбику кровати, и в упор смотрел на меня. В его взгляде не было ни отчуждения, ни порицания, ни насмешки, только привычная заиндевевшая усталость.
– Оно очень красивое, – признала я, поднимаясь. – Это платье для вашей избранницы?
Герцог склонил голову набок, не торопясь отвечать.
– Она будет на празднике? – не вытерпела я. – Я бы хотел с ней познакомиться.
– Она мертва.
Я открыла было рот, чтобы принести дежурные соболезнования, но так и не осмелилась что-либо сказать. Да и что тут вообще скажешь? «Мне очень жаль»? «Сожалею о вашей утрате»? Все это уместно говорить, когда дело касается чужого человека. Но это была возлюбленная моего приемного отца, разве могла я бездумно говорить о ней?
– У-у платья очень красивые рукава, – промямлила я.
– Да, – спокойно ответил герцог. – У нее были красивые руки. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то их касался, когда будет погребение.
Я стыдливо отвела взгляд. Откровенные разговоры с Вайроном пугали меня больше, чем ссоры. Его бездонное сердце было закрыто на тысячи замков, и каждый из них был неприглядной болезненной тайной. Я, самая близкая ему во всем, не знала ничего о его прошлом, в то время как он знал обо мне даже то, чего не знала я сама.
– Это мать Роберта?
– Нет.
Я откашлялась, смутившись.
– Как ее звали?– неуверенно спросила я, стараясь избавиться от неприятного чувства, которое всегда будило во мне имя Роберта, ведь с годами мы так и не нашли общего языка.
– Нимфея.
– Это имя рода?
– Нет, – герцог нежно улыбнулся, глазами скользя по широким рукавам платья. – Просто имя.
Мы постояли так еще некоторое время прежде, чем я решилась опустить чехол.
– Не стоит так переживать, Джек, – Вайрон всегда легко читал людей по тем порой неуловимым изменениям вокруг человека, когда лицо его оставалось спокойным, но распиравшие грудь чувства заряжали воздух.
– Но… Я не знал, что у вас была возлюбленная.
«Возможно, я думала, что вы слишком черствы, чтобы испытывать к кому-либо любовь», – добавила я про себя.
– У всех нас есть люди, которых мы любим или любили, Джек, – герцог придвинул стул и продолжил смотреть на закрытый чехол.
Он тосковал, но не горевал.
– Ты знаешь о традициях захоронения в Йолле?
Йолл – небольшая страна у Драконьего залива. Жившие в ней люди имели странные, во многом жестокие и бессмысленные ритуалы и традиции, заимствованные у жителей Дальних земель еще до Северной войны. В некоторых семьях, ведущих свое начало с самого Переселения, сохранились каннибализм и жертвоприношения. Вопреки частому заблуждению, будто наклонности сердца отражаются в чертах лица, девушки из Йолла были хищными по натуре, но очень красивыми. На их привлекательную экзотическую внешность покупались многие несчастные купцы и лорды. Кому-то везло, как лорду Делену, кому-то не очень.