– Не уверен, – качнула я головой. Да, теперь, когда мы стояли достаточно близко друг к другу, его черты казались и мне очень знакомыми, но я не могла видеть его прежде.
Герцог указал на место подле себя, но я извинилась и вышла из кабинета, оставив мужчин презирать друг друга наедине.
Весь оставшийся день Штерн не выходил у меня из головы. Я силилась вспомнить его лицо в Академии или при дворе, но постоянно натыкалась на заслон, каким моя память отсекала те детали моей жизни, в которых не было нужды.
Мы встретились повторно на ужине, что было довольно странно, учитывая настроение герцога. Я заняла свое место по правую руку от Вайрона, и мы оказались друг напротив друга. Есть под внимательным взглядом барона было неприятно.
Герцог поднялся из-за стола раньше гостя. Я запоздало поднялась, памятуя о приличиях, которыми в кругу семьи мы все, так или иначе, пренебрегаем. Барон с некоторой жеманностью поднялся следом за мной.
Стоило дверям за Вайроном закрыться, Штерн обратил свое пристальное внимание на меня. Он забрасывал меня незначительными вопросами об Амбреке, и я, встревоженная чрезмерным любопытством барона, неуверенно мямлила какие-то комплименты дворцовому этикету. Штерн охотно слушал меня, будто и не слыша вовсе, наклонив голову набок и прищурив змеиные глаза. Он спрашивал про моих друзей и братьев, с довольной усмешкой крутя длинный ус. Я лгала невпопад.
Наконец, рассерженная собственным поведением, я подняла на него глаза, но лицо барона искрилось добротой и участием. В его лучистых глазах было столько нежности и ласки, что я едва не задохнулась от стыда.
– Знаешь, Джек, ты мне напоминаешь кого-то, но я никак не могу вспомнить кого, – признался он. – Напомни, откуда ты?
Его тон не обманул меня мягкой простотой. Губы задрожали в борьбе с ядовитой усмешкой. Приехать в дом герцога и выведать все тайны из первых уст? Напрасные ожидания!
Усилием воли я заставила свой голос смягчиться:
– Не понимаю вас. Я сын герцога. Я всегда здесь был.
Штерн не дрогнул.
– Ах, да, прости. Вы с герцогом так не похожи друг на друга. Возможно, ты перенял больше от матери, чем от отца? Как ее звали?
Я чувствовала, как во мне закипает гнев, но разыграть сцену безутешного сироты я была готова в любой момент своей жизни. Спрятав исказившееся в непонятной гримасе лицо, которую я на секунду позволила ему увидеть, я прикрыла дрожащей рукой глаза.
– Простите, – я нарочито тяжело и медленно, изображая боль и смятение, отвела руку от лица и скосила глаза в сторону. – Я право… не хотел бы о ней вспоминать…
Не похоже, чтобы Штерна проняло, но он ахнул и с отработанным выражением скорби на лице выразил свои соболезнования:
– Прости меня за этот вопрос. Я не хотел бередить старые раны.
– Я ценю ваше участие. Пусть раны остались лишь рубцами, но об их происхождении трудно вспоминать без боли.
Штерн понимающе закивал головой.
– Мне так тебя жаль, милый юноша, – от его милозвучного голоса все во мне переворачивалось. Пока в этом доме собираются такие люди, можно ли вообще считать его домом? – Бедное дитя! Потерять мать и ничего о ней не знать!
Я отвела глаза в сторону, старательно давя в себе тошноту.
– Верно, – продолжал он, – и даже великий герцог не уделяет тебе должного внимания. Как это печально. Но, может быть, нам с тобой удастся подружиться?
Видимо, он не собирался уезжать в ближайшее время.
– Барон, – я встала, он поднялся за мной. – Я не хочу вас утомлять. Вы гость в нашем доме. Мы были бы плохими хозяевами, позволив вам переживать и тревожиться. Пожалуйста…
– О, ты можешь ни о чем не беспокоиться, Джек. Я полностью уверен, что мы с тобой хорошо проведем время…
– Доброй ночи, барон, – я взглядом попыталась приструнить его кокетливый тон, но он лишь усмехнулся.
Штерн вышел из столовой, и я, бледная, упала на стул. Меня мутило. То и дело чувство болезненного узнавания щекотало край сознания. Кто он такой? Хозяин Давидовых рудников. Что он, рабовладелец, здесь забыл?
Свесив голову над серебряным блюдом, я пыталась взять себя в руки. Я нахмурилась и провела салфеткой по тарелке, стирая мясной сок. Возмущение раскаленной кочергой обожгло сердце, и в приступе гнева я отбросила блюдо.
В зеркале. Я видела его в зеркале.
У них было много общего с Джеком.
***
Я подошла к спальне герцога и несколько раз настойчиво ударила кулаком в дверь. Вайрон вышел и недовольно посмотрел на меня. В руках он держал керосиновую лампу и вовсе не выглядел, как человек, вытянутый из приятных сновидений.