Герцог не был ханжой. Он любил свои роскошные книги, форзацы которых искрились сусальным золотом и кобальтом, мог часами рассматривать шикарные гобелены из Саклифа, – предметы очень дорогие и редкие, на один такой гобелен уходило никак не менее 10 лет труда королевских ткачих – ездил по выставкам и охотно скупал дорогие полотна – те, что казались ему недостаточно большими, шли под шпалерную развеску, а остальные, картины монументальные и даже пугающие, вывешивались в просторных парадных анфиладах, – нередко герцог сам спускался в оружейную, чтобы наточить лезвия легендарных клинков с Драконьего залива. Орден Белой розы был самым богатым орденом Роя, и неудивительно, что его глава, как говорили, был богаче самого императора.
И все же доска была его любимым подарком. Она всегда стояла в его комнате, и даже если герцог не собирался заводить партию в нарды, он имел обыкновение открывать ее и водить шашками по полю. От трения бархатной подложки по мягкому дереву появлялся тонкий запах сандала, успокаивавший часто расстроенные нервы герцога.
Вот и теперь, хмурясь от мигрени, приступы которой начинали мучить его под вечер, герцог двумя пальцами передвигал из одного края в другой черную шашку, похожую на шоколадный трюфель. Вайрон не любил, когда руки его пустовали – так естественна была его руке тяжесть, будь то меч или перьевая ручка.
– Как ты хочешь поступить со Штерном? – неожиданно спросил герцог, не поднимая глаз. – Будет ли это беспощадная месть? Или попытка заставить его раскаяться? Хочешь ты его убить… или простить?
Вайрон откинулся на спинку и серьезно посмотрел на меня, перекатывая в руках черные шашки.
– К черту прощение, – сипло отозвалась я.
– Значит, убийство? – герцог выгнул бровь. В его голосе не было ни насмешки: он говорил так, словно речь шла о мелкой торговой сделке, а не решении чужой судьбы.
Я не ответила. Он не настаивал.
– Прежде чем ты дашь ответ мне, попробуй примириться с ним сам. Штерн очень хитрый и ловкий человек. Таких мучит не совесть, а жажда власти. Как бы тебя ни обманывала его манерность, помни и не забывай, что он сделал, чтобы покорить свою вершину.
– И что же?
– Убил своих братьев.
– Скольких?
Вайрон прикрыл глаза рукой и проворчал едва слышно: «Совсем еще дитя».
– Завтра Бозен передаст тебе некоторые документы касательно семьи Штернов, – севшим голосом сказал герцог. – Почитай в свободное время. Писанина местами скучная, но ближе к концу становится интереснее.
– Спасибо, герцог, – я поднялась, чтобы попрощаться, но все же не удержалась и спросила: – Вы были против, тогда почему…
– Потому что мы семья, Джек. Оскорбив тебя, любой будет повинен передо мной.
Глава 21. Сын
Карт-Бланш возвели порядка шестисот лет назад. Это была королевская резиденция, которую Клавдий I подарил Ленвану Вайрону, когда после смерти отца переехал во дворец, фасад которого был выложен чуть ли не пластами сусального золота. Тогда это был мрачный средневековый замок, чья грузная конструкция лежала на многочисленных колоннах и узких стрельчатых арках, окна напоминали бойницы, и преломленные яркими витражами лучи солнца жуткими пятнами расплывались по роскошным красным и зеленым коврам, устилавшим холодный камень крепости. Тот замок, который император, приезжая в герцогские леса на охоту, из года в год называет «вотчиной всех королей», воодушевленным жестом указывая на вытянувшуюся у воды фигуру Карт-Бланша, уже давно и не раз был разобран и заложен заново. От былых времен осталась лишь каменная кладка и несколько шпилей. За долгую историю Вайронов как герцогов Долумских внутренние залы претерпевали множество изменений. Были здесь разные интерьеры: и расписанные гризайлем стены, имитирующие белоснежную лепнину, и мраморная облицовка, и дубовая обшивка, и комнаты с восточными мотивами. Прошлый герцог и вовсе превзошел всех предыдущих. После третьей Южной кампании, насмотревшись на королевский дворец в Бермунде, где королевская анфилада была выложена сплошь из драгоценных и полудрагоценных камней, он велел заложить агатовую комнату. В той комнате он и умер – одна из шпалер отошла от стены и размозжила ему череп. Нынешний герцог любил яшму, но обкладываться ей не спешил. Разве что иногда доставал из кармана красно-бурые четки и, приласкав большими пальцами гладкие бока бусин, убирал обратно.
Самыми невостребованными были гостевые комнаты. Карт-Бланш, изменив внешний вид, но не изменив сути, по-прежнему оставался крепостью, и для больших приемов герцог предпочитал использовать свою резиденцию в Тисовой роще – она была ближе к столице и заранее была спроектирована и продумана так, чтобы отвечать вкусам высокого общества.