Глория, очевидно смотревшая в ту же сторону, задохнулась и прикрыла рот рукой.
– Это… Это же…
– Мы разбираемся, – повторил гвардеец. – Прошу вас вернуться в зал или во внутреннюю часть сада.
– Это ведь… Труп!
Глава 24. Снова. Вместе
На следующий день я свалилась с лихорадкой. Сколько бы герцог ни пытался этому воспрепятствовать, весть об убийстве барона Штерна быстро разлетелась среди гостей. Среди приглашенных на торжество людей не было таких, чью свободу можно было бы ограничить, как того требовал протокол, и не навлечь на себя бед, поэтому те, кто не уехал до того, как начали выяснять обстоятельства смерти барона, поторопились уехать после. Лишь немногие свидетели, бывшие рядом, когда обнаружили труп, согласились остаться в Карт-Бланше на некоторое время.
Ночью мне снились кошмары. В них Штерн, густо располосованный глубокими царапинами, в которых набухала кровь, лежал навзничь на земле с растерзанной грудной клеткой. Вместо сердца, запиханного в глотку, торчала красная роза. Во сне я протягивала руку к цветку, но взамен теплого шелка бутона чувствовала жалкое сопротивление костей, а преодолев его, ощущала бешеные сокращения желудочков. Под утро я проснулась в жару. Альфред, оставив у кровати графин холодной воды, который без его помощи я не смогла поднять, вышел предупредить немногих оставшихся гостей о свалившемся на меня недуге.
А затем наступил вечер. По настоянию лекаря, которому так и не дали меня осмотреть, я переселилась в другую комнату, где было несколько больших окон, выходивших в сторону леса, которые всегда оставались открытыми, чтобы мне было легче дышать. Переезд, занявший несколько минут, потребовал от меня столько усилий, что я едва дышала, когда добралась до новой спальни, и забылась нервным сном, а потому не услышала, как в комнату пришел герцог. Оправившись от усталости, вызванной отчасти болезнью, отчасти жалостью, которую мы к себе питаем, когда нам дурно, я выплыла из сна и, еще толком не успев открыть глаза, почувствовала на себе тяжелый взгляд герцога. Вайрон сидел в кресле. Глаза у него были уставшими не более чем всегда, но при этом поза его буквально кричала о настороженности и враждебности. Я наблюдала за ним из-под полуопущенных век. Он был недвижим. Даже чувствуя на себе мое внимание, он отказывался говорить.
Оправив спальный костюм, распахнувшийся на груди, я встала, неловко придерживаясь за прикроватную тумбу, и сиплым голосом произнесла:
– Прошу прощения за мой вид, герцог. Мне нездоровится.
Перед глазами все плыло, и я уже крепче вцепилась в свою опору, боясь завалиться вперед. Тумба дернулась. Задрожал ночник.
– Ляг на место, Джек, – строго приказал герцог. – Ты выглядишь настолько плохо, что спрашивать о твоем самочувствии даже грубо.
Он зажег сигару. Комнату заполнил резкий запах табака, и пусть окно было открыто, я все равно не могла не поморщиться.
– Долго продлится расследование?
– Не думаю, – признался герцог. – Им некого обвинить. В сложившейся ситуации – либо всех, либо никого. Люди ничего не видели, кроме трупа…
– Как он выглядит?
Герцог скорее настороженно, чем недоуменно смотрел на меня.
– Как выглядит кто?
Я сглотнула.
– Труп.
На самом деле мне было безразлично, но в те редкие промежутки, когда я, не до конца проснувшись, находилась на границе сна и реальности, страшные мысли приходили мне в голову. Это ведь могла сделать я? У меня случались провалы в памяти, что если один из них произошел во время праздника? Но я не могла представить, чтобы у меня поднялась рука убить кого-то.
– Джек, ты виделся со Штерном во время праздника?
Я нахмурилась.
– Да, – кивнула я. – Он подошел ко мне. Поздравил. Мы немного поговорили. Потом я вышел во двор.
Герцог слушал меня, пока я не откинулась на кровать, борясь с головокружением и тошнотой. Я чувствовала себя совершенно разбитой и слабой. Суставы болели так, словно находились под прессом, и кости чуть не плавились.
– Там была девочка, – вспомнила я.
– Что за девочка?
– Тима, Тина… Не помню. Я с ней танцевал.
– Блэксток?
Я не ответила. Список гостей составлял Бозен, утверждал Вайрон, а мне было дозволено отправить приглашения лишь своим друзьям.
– Больше вы с ним не встречались? – продолжал спрашивать герцог.
– Нет. Остаток вечера я провел с Робертом и императрицей.
Герцог смял сигару о дно пепельницы и встал.
– Расскажешь констеблю то, что сейчас рассказал мне.
– Они меня подозревают?
Герцог долго смотрел на меня прежде, чем мотнуть головой: