В бессвязной речи Тонка вдруг проскочил Монштур, и мне почудилось, будто руку уколола призрачная снежинка, занесенная ветром воспоминаний. Руки до сих пор помнили липкий холод промокших от пота и снега перчаток. Сколько лет с тех прошло? Только пять? Но на самом деле эти пять лет были вечностью между той, кто глубоко дышал морозным воздухом, и тем, кто сквозь годы тянулся к ней сегодня. Она, оставшаяся там, далеко-далеко, за стеклянной завесой прозрачного льда, вечно счастливая и вечно беззаботная, и я, за один день проживающая десять, никогда уже не будем похожи.
– А знаете что? – я тряхнула головой, прогоняя опустошающую задумчивость. – Почему бы нам не собраться во дворе Монштура? Снова. Вместе.
***
То был край восходящего солнца. Именно здесь, размыкая горизонт Лазурного моря, оно поднималось, устремляясь к равнинным полям Нижнего мира, карабкаясь по пугающим зубцам Чернильных гор. Подобравшись к Вороньему гнезду, выдающемуся над бескрайней синеокой пучиной, заря ненадолго замирала, заглядывая в потускневшие окна заброшенного замка, и только убедившись, что внутри никого нет, ползла дальше, соскальзывая и замирая на черных скалах, обнимавших замок. Ночная тень предрассветных сумерек рассыпалась в пыль под натиском света, и отползала назад, стекая в стыки башен, через стекла окон просачиваясь внутрь заброшенного замка. Едва зацепившись за самую высокую башню Вороньего гнезда, солнце уже тянулось к зеленеющим крышам Нефритового пика, и, вырывая себя из колыбели Лазурного моря, переваливалось за Северные столпы. Сокрытая тенью скал долина, чьи узкие горные тропы, привлекавшие взгляд луны, сияли спокойным тусклым светом, еще спала, когда из-за ступенчатых вершин вдруг проливалось золото. Как лава, оно растекалось густой, обжигающей волной, спугивая животных и птиц, неявным предчувствием нового дня пробуждая к жизни раскинувшиеся внизу города и деревни, рассеивая ослабевший к началу дня неясный свет люминесцентных камней, которыми была выложена Королевская дорога от Нефритового пика до замка Мортиферо. Прибивая туман к земле, солнечный свет стремительно затоплял долину, пробуждая ото сна ликорисы Багрового пика, выдавливая из витражей Аффиля разноцветные пятна. К тому времени, когда стекавший с крыши замка Сельвиров золотистый свет встречался с волнующимися у лестниц призрачными водами, долина Мортема оживала, и начинался новый день.
Время здесь текло медленно, позволяя мортемцам сполна насладиться своей долгой жизнью, и потому, когда смерть стучалась им в двери, они всегда открывали: их размеренная жизнь в годах обретала тяжесть скуки. Но с тех пор как четыре года назад король Мортиферо вдруг пробудился от беспамятства, на королевство то и дело накатывали волны потрясений, и мортемцы не успевали определить свое отношение к происходящему. Был ли Безумный король теперь здоров, отстранят ли Великого наставника Ферро от управления советом, как стоит священным семействам реагировать на произошедшее с Фредерикой Розарум – все это требовало осмысления, но новости были до того жуткие для этого мирного края, что люди стали говорить о Конце времен.
Обычно в ранние часы замок Мортиферо хранил тишину, но в это утро он казался непривычно оживленным: то тут, то там слышалось разносимое по галереям эхо рассерженных шагов – это король спешил в Зал заседаний.
– Ваше величество! – советник Ферро упрямо следовал за ним по пятам, поражая прыткостью своего неповоротливого тела. – Ваше величество, я настоятельно рекомендую сейчас же распустить совет!
– Я не нуждаюсь в ваших рекомендациях! – рычал в ответ Вальтер, широкими шагами пересекая одну из галерей своего дворца. Будь он в чуть более благодушном настроении, – а ему отнюдь не была свойственна черствость – он бы непременно сжалился над несчастным советником хотя бы из уважения к его возрасту и остановился. Но король знал, что стоит ему сделать одну поблажку, за ней последует другая, и запавшее в душу сомнение сломит его волю, которая и без того никогда не была достаточно тверда.
– Сколько бы вы ни упирались, это дитя Нижнего мира, – советник тщетно пытался вразумить очнувшегося от беспамятства и вслед за тем, казалось, впавшего в безумие короля. Ферро, Первый советник Его Величества и Великий наставник, напрасно тратил свои силы – Вальтер не слушал его. Почти отчаявшись, старик воскликнул: – Спустя столько лет поднимать этот вопрос глупо, в конце концов!