– Мне нелегко это говорить, – глава Нефритового пика поднялся, – но молодой лорд должен понимать, что мы не можем вернуть его мать. Пересекший границу будет скитаться по Нижнему миру всю оставшуюся жизнь или примет положенное наказание. Таков закон, и закон един для всех. Мы отворачиваемся от тех, кто был рожден в Мортеме и покинул его, не имея на то особого права, дарованного ему королем.
– Об этом я и хочу говорить, – на сердце короля было тяжело, и это бремя он хотел бы разделить со всеми, но душевные муки от человека неотделимы и слова их мало облегчают. – Мы изгоняем тех, кто нарушает закон. Но если дитя нашей крови было рождено в пределах Нижнего мира, можем ли мы остаться в стороне?
– Ваше величество! Ваше величество! – лорд Сельвир возбужденно замахал руками. – Это невозможно, ваше величество! Этого не может быть!
– Почему же не может? – Вальтер и сам знал, почему, и не хотел слушать это от кого-то еще, поэтому быстро продолжил: – Советник Ферро вывел дочерей Багрового пика, но побоялся убить наследниц горного лорда. Седрик говорит, что мать его еще жива. Так почему вы решили, что не может статься, что от одной из двух родилось дитя?
– Потому что, – лорд задохнулся от возмущения. – Потому что это значило бы, что она понесла от человека!
Зал замер в молчании. Никому и в голову не могло прийти, что союз человека и мортемца возможен. На протяжении долгого времени это был вопрос, привлекавший внимание высшей знати, увлекавшейся разными диковинками, но никогда он не выносился на уровень более высокий, чем кулуарные разговоры. У мортемцев не было возможности доказать, что подобное кровосмешение возможно из-за действующего закона о границах, да и вряд ли кто-либо был готов пасть так низко, чтобы связаться с человеком из Нижнего мира. В свое время прадед действующего короля не убил рыцарей Братства Солнца лишь потому, что верил – у их семей не будет возможности подняться вновь без наследников, а те не появятся от союза человека и мортемца.
– Кто-нибудь может напомнить, – вздохнул Мортиферо, – по какой причине мы закрыли границы и населили Заповедные леса опасными тварями?
Никто не осмелился ответить, по-прежнему переваривая мысль о том, что одна из них, принцесса Пяти великих домов, могла зачать – да что там, родить! – от человека.
– Потому что человеческая натура безжалостна, мы же – существа мира, – ответил король на молчание. – Мы натянули между пиками висячие мосты и ходим по ним, не боясь подрезанных стропил. Мы возвели замки, но не возвели укреплений и не имеем убежищ. У нас есть лишь одна темница, и она пустует с тех пор, как мы закрыли границы. Мы отрезали свой дом от мира людей, потому что знали – их влияние на нас губительно. Их войны обратили нас в зверей, и мы вернулись к семьям, чтобы излечиться.
– Я говорю это потому, что знаю, – продолжал Вальтер, – взять женщину силой им ничего не стоит. А потому нельзя считать отступницей ту, что понесла ребенка от их племени.
Впервые встал лорд Багрового пика. С начала веков едва ли не равное королевской династии, семейство Багряных не потеряло значимости даже тогда, когда девушка из рода Сельвир родила королю наследника, поэтому необыкновенной редкостью было видеть, как среди присутствующих поднимается на ноги лорд Розарум. Его глаза бесстрашно смотрели на короля, и Вальтер знал, что Седрик его поддержит, ибо дело касалось его семьи.
Но он ошибся.
– Если ребенок от человека, то пусть в человеческом мире и остается.
Розарум сел в тишине еще более глубокой. Оглушенные таким заявлением лорды не могли найти, что сказать. Не имел слов и король.