Затем поднялся лорд Каут. Ему, старому легисту, было гораздо проще найти решение.
– Законами предписано, что Мортем несет ответственность за своих детей, где бы они ни находились. Если дитя Дальних земель оказалось заложником ситуации, наш долг помочь ему. Если дитя совершило проступок, наша обязанность оказать посильную помощь в ликвидации последствий и наказать виновника. Ребенок Мортема остается ребенком Мортема независимо от того, знает ли он об этом. Как король и сказал, мы закрыли границы, чтобы оградить себя от влияния людей. Но также мы оградились и потому, что имеем большую силу, чем люди, и мы опасны для них. Сильный несет ответственность за слабого. Мы не убиваем повинных, – ибо их вина есть слабость, а не проступок, – но мы берем ответственность за них, ибо мы повинны в том, что они слабы. И если дитя Мортема разрушит изнутри прямой порядок вещей в Нижнем мире, разве сможем мы сказать, что в том нет нашей вины?
– В любом случае, – подал голос лорд Рабис, – мы гоняем воду из пустого в порожнее. Нам доподлинно неизвестно, существует ли это эфемерное дитя.
На этом можно было ставить точку, но у короля нашлось, что сказать:
– Пожалуйста, горные лорды, выслушайте меня без насмешек. Несколько лет назад, когда мое сознание пребывало во мраке, посреди тронной залы мне явился мальчик. Ему было не больше тринадцати лет, и он был таким же реальным, как вы сейчас. Я подумал было, что это призрак или ведение, но я могу уверить вас, что до того момента я никогда не видел его. Черты его лица были точно как у Розарума, сидящего подле меня. Мне почудилось, будто это Фредерика – да простит мне ее отец за то, что называю это имя, но все было так! У юноши были разномастные глаза. А в руках сверкала голова Эбриуса – лука, который был преподнесен моему отцу Черным принцем и который исчез вместе с Фредерикой. Подумайте, лорды, разве есть смысл мне врать?
Все из присутствующих знали о потере рассудка, постигшей короля на пятнадцать лет, но вот он, недавно пришедший в себя, вновь сходил с ума. Пусть даже это видение и было таким, как описал его король, можно ли было полагаться на ум, опочивший в горе? Лорды, очевидно, не решались огласить свою оценку стенаниям короля и молчали.
Заметив, что никто из собравшихся не горит желанием продолжать эту тему, встала посланница Драконьих островов.
– Ваше величество, этот вопрос требует дальнейшего разбирательства, однако же, если лорды примут решение поверить в существование дитя за Заповедными лесами, что вы предпримете?
– Полагаю, что мне и самому хотелось бы убедиться прежде в его существовании…
– И все же?
– Я… Хотел бы дать ему знать, что он может выбирать. Что он не один и может вернуться в мир своей матери. Но, видимо, лорды не желают принять его здесь.
– Отнюдь, – лорд Рабис ударил по подлокотникам, поднимаясь. – Я… То есть семейство Сантир в моем лице готово принять в Мортеме дитя, в котором течет благородная кровь Багряных!
– В таком случае, – старик Сельвир тоже поднялся, – если доказательства существования этого ребенка будут найдены, я хотел бы на него посмотреть.
– Ребенок Мортема остается ребенком Мортема, – кивнул лорд Каут.
– Человек должен жить среди людей, – поднялся Розарум. – Это мое мнение, и оно неизменно.
Поднялись посланницы, вслед за ними поднялся и король.
– Да будет так, – объявил Вальтер, стараясь скрыть свою радость. – Если дитя будет найдено, оно будет возвращено в материнский дом.
Лорды и посланницы поклонились и вышли. Остался лишь лорд Каут. Дождавшись, пока двери Зала заседаний закроются, он спросил:
– Ваше величество сказали, что у того мальчика были разномастные глаза. Какого цвета?
Мортиферо поднял на него глаза, и от старика не скрылось его замешательство. И все же он ответил честно:
– Голубой и зеленый.
Лорд Каут молча смотрел в подернутые дымкой изумрудные глаза короля. Взгляд его был тяжел, в нем читалось недовольство и понимание.
– Прошу, не говорите ничего, – выдохнул Мортиферо. Это был его последний козырь перед горными лордами. Они могли отказать наследнику Розарумов в поддержке, но не могли отказать в ней принцу крови.
– Помяните мое слово, если это так, если принцесса Фредерика и правда смогла уберечь ваше семя в своем череве на несколько лет, все кончится очень плохо.
Каут вышел. Закрывшиеся за ним двери отрезали Мортиферо от света и людей.
Тем временем две посланницы Драконьих островов скользили вдоль открытых анфилад, с высоты которых запутанный лабиринт долин был виден, как на ладони.
– Мэнмэн, – окликнула девушка свою спутницу, – что мы будем делать?