Кучер потрепал меня по плечу.
– Герцог зовет вас отобедать с ним, господин.
Я кивнула и, глубоко вздохнув, поднялась, но даже сидя за столом, я была далеко от холодных закусок.
В конце концов, когда герцог заснул, привалившись к окну, я спрыгнула с кареты и скрылась в посадках. Изможденная несколькими днями поиска, я вышла к селу. Было страшно, что герцог отправит за мной погоню и силком уведет обратно, чтобы уже самостоятельно подвесить за глотку. Голодная и напуганная собственной выходкой, я постучала в первый попавшийся дом. Дверь открыл мальчик моего возраста. Он посадил меня у печи, и его мать протянула большую кружку, дымящуюся запахом полевых трав. Они были добры, поверив в мою ложь и оставив ночевать в их доме. Прошло несколько лет, и, достигнув брачного возраста, я стояла перед лицом Господа с юношей, встретившим меня в тот день. Через год, после затяжных трудных родов, на свет появился мальчик. Позднее у него появилась сестра. Каким-то непостижимым образом нам удалось создать крепкую семью, члены которой имели отвагу и храбрость достойные самого благородного сказочного рыцаря. Я не могла налюбоваться на наших детей, выросшими, казалось, за одну ночь. Жизнь, наполненная счастьем любви и радостью труда, казалась сладким сном. Я ни о чем не жалела, медленно умирая на своей постели в бедных стенах нашей лачуги…
– …ек. Джек! – голос герцога прорвал ткань моих вялотекущих мыслей. Я подняла на него затуманенный взгляд.
Герцог тяжело вздохнул и попросил мальчиков погулять некоторое время, недвусмысленно отправив в сопровождение им двух слуг. Роберт бросил на меня презрительный взгляд и пошел за Береком, не смея ослушаться отца.
Солнце уже краснело. День клонился к вечеру. Мы в упор смотрели друг на друга, ожидая, кто начнет говорить первым. Наконец, я не вынесла тяжелого взгляда лишенных всякого блеска глаз, и опустила голову, как пристыженный щенок.
– Прекрати это делать, – приказал герцог.
– Делать что? – я подцепила тонкую ножку бокала, где вперемешку с ягодным вином плескался вишневый сок.
– Прекрати вести себя так.
– Как так, герцог? Кажется, я не сделал ничего предосудительного.
Вайрон покачал головой. К тому времени наши отношения совсем охладели. Я все еще не могла простить ему уход Шейла, он делал вид, что ничего не замечал. В конце концов, он делал все для моего будущего и ничего – для меня. В то время, когда он проводил время с моими братьями на конных прогулках и охоте, я получала удары от Руша, который церемонился со мной только затем, чтобы вернее вывести из себя. Я уговаривала себя сотни раз, что Вайрон мне не отец, я для него – только средство оставить семейный герб над главными воротами Красной розы, но мне лучше всех было известно, сколько стараний и труда вложил в меня герцог. И даже сейчас, сидя под его настороженным взглядом, полным негодования и злости, я не чувствовала себя обиженной, только одинокой.
– Я не бог и не читаю в сердцах людей, но доподлинно знаю, что значит такая томная улыбка и последовавший за ней тяжелый взгляд, – его голос звучал устало. – Мой тебе совет…
– Вы ошибаетесь, герцог, – перебила я. – Я только… Подумал, что, возможно, когда-нибудь… У меня могла бы быть семья.
Роберту принесли арбалет, и теперь он высматривал кого-то в лесу. Берек подбадривал задорным улюлюканьем. Долговязый юноша нажал на спусковой крючок, и мальчишка-паж зашел в лес. Вышел он, неся за шкирку убитую белку. Роберт хвастливо задрал голову, и Берек похлопал его по плечу, сопровождая жест какой-то шуткой, от чего оба юноши рассмеялись. Как и герцог, я боялась и ждала того момента, когда закончится детство: когда черты ребяческой простоты и непринужденности исказятся под весом ответственности за род, имя и себя самого.
Мягкий характер закаляется на твердой наковальне жизни, но только так мы можем идти вперед.
– У тебя уже есть семья.
Я промолчала, смотря в сторону.
– Я не могу обещать тебе этого, и ты знаешь, почему, – вздохнул герцог, смотря на мальчишек. – К тому же я не совсем уверен в том, какие будут побочные эффекты от лекарств, которые ты пьешь. Но если не семья, не дети и не любимый человек… Как думаешь, дружба могла бы заменить это?
– Дружба с теми, с кем вы разрешите мне дружить? – я как никто другой знала о власти, которую герцог имел над людьми.
– Нет. С теми, кого ты выберешь сам, – встретив мой недоверчивый взгляд, герцог рассмеялся. – Не смотри на меня так. В твоей голове сидит укоренившаяся мысль, что я жажду управлять тобой, но это неправда. Я хочу, чтобы ты вырос, но пока ты будешь потакать мне, разве ты повзрослеешь?