Вайрон мягко сжал мою руку, уверяя меня в правдивости своих чувств. Я смутилась и вытянула ладонь. Он не удерживал.
***
Герцогство Красной розы – это огромная территория, самое сердце которой было обнесено высокой крепостной стеной, оставшейся со времен Северной войны. За крепостным атоллом находился город с красными черепичными крышами, а в его центре вздувался грузный замок Карт-Бланш – воплощение древних крепостей. Переправляясь через ров по откинутому в дневное время суток мосту, я наполовину высунулась из кареты, стараясь рассмотреть караул, дежуривший на стене. Мне удалось поймать взглядом лишь красные береты трубачей, объявляющих о нашем прибытии.
Раньше земли маркизов из ордена Белой розы были подконтрольны хозяину Карт-Бланша, но порядка ста лет назад герцог позволил им расселиться по Долуму в соответствии с их пожеланиями. Территории Красной розы он обменял на свои угодья в разных районах Центральной равнины. Однако же Карт-Бланш являлся не только главной резиденцией главы ордена Белой розы, но и высшей апелляционной инстанцией Долума: здесь собирался герцогский суд, сюда же приходили за справедливостью. Между тем, как бы далеко от Красной розы ни пытались заселиться маркизы, защищая тем самым свое право на частную жизнь, тайно или явно в их доме присутствовало доверенное лицо герцога, что позволяло поддерживать политическую стабильность хотя бы в центральной империи.
Мы неспешно двигались по брусчатке, выложенной серыми и темно-бардовыми кирпичами. С двух сторон у въезда на главную дорогу на двух штандартах развевались полотна с гербовой символикой. Это была красная роза, над которой скалилась раздувающая капюшон кобра.
Лошадиные подковы зазвенели по широкой дороге, вдоль которой до самого замка развевались гербы. Люди выходили из своих домов, чтобы церемониально поклониться проезжавшему по улице экипажу. Проходившие мимо горожане махали своими яркими шляпами: «С возвращением, Ваша светлость!». В этой обстановке торжественной радости мы обогнули замок и через еловый лес вышли к поместью. Миновав ворота, карета выехала на тенистую аллею. Дорога плавно расширялась, и лошадиные копыта застучали по просторному двору, обнесенному высоким бордюром.
Берек выполз из кареты и сонно потянулся.
– Роб, пойдем, из лука постреляем.
Роберт пожал плечами. У него был определенный талант в стрельбе. Сухим жилистым рукам легко и даже с удовольствием поддавалась струна тетивы, а острый глаз никогда не нуждался в дополнительных ориентирах. Он кинул в руки одной из служанок свой жакет и пошел куда-то в сторону от входа. Берек пошел за ним. Я глазами проследовала за их удаляющимися фигурами, но присоединиться не решилась.
– Ребята, возьмите с собой Джека.
– Я вовсе не, – я повернулась к Вайрону, хмуря брови.
– Это не предложение, – с этими словами герцог направился в дом.
Я проследила за его фигурой, скрывшейся в глубине дома. Герцог был человеком очень высокого роста с широкими плечами и крепкими руками. Все его тело, казалось, было заточено под то, чтобы без устали носить военную амуницию. Здесь он шел как хозяин: не жалея своего времени он чинно поднимался по лестнице мимо склонивших головы слуг. В его движениях не было и признака старости, от которой околевают и рассыпаются тела. Сохраняет ли он ту же непринужденность перед лицом смерти или сжимается, прячась за щитом, сохраняет ли он ясность ума или становится диким зверем, учуявшим кровь? Я почитала этого человека, но где-то в глубине души боялась его.
– Джек, не зевай, – крикнул Роберт, обернувшись у угла дома.
Обойдя пруд, где вода столбом поднималась вверх, мы дошли до стрельбища. От того, что было в усадьбе Монштур, его отличали только трехъярусные трибуны, стоявшие в ста пятидесяти метрах от мишеней, и шатер в конце поля.
С трибун поднялся мужчина средних лет. За то время, что мы не виделись – а прошло меньше месяца – он уже оброс жидкими волосами. С обманчивым видом мудреца он водил рукой по щетине и прятал глаза за кустистыми бровями. Волосы, не поддающиеся ни одной расческе, были спутаны, лицо казалось чуть более умиротворенным, чем у курильщиков опиума.
В общем, он явно по старой привычке уже с самого утра где-то «опрокинул стаканчик».
– Велес! – воскликнули братья, увидев его.
Мужчина приподнял брови, чтобы посмотреть на нас, и приветливо махнул рукой в ответ.
– Ну, ребята, только я услышал цоканье герцогских лошадей, как понял: вот и они, – его голос был добродушен и весел всегда, даже когда он, едва вправив мне пальцы, вновь заставлял брать лук. – Как знал, что сюда заявитесь!