– Проведите меня к герцогу, – мой голос дрожал, горло было сухим.
Она испуганно кивнула. Наверное, я выглядела жутко.
По узким светлым коридорам, не предназначенным для гостей, она вывела меня к комнате, наткнуться на которую можно было только заблудившись. Служанка поклонилась и оставила меня у небольшой двери, которая, должно быть, вела в каморку. Я дернула ручку и зашла внутрь.
С огромного стеклянного купола полупрозрачными нитями стекал свет. Стены здесь подпирали многочисленные стеллажи, плотно прилегающие друг к другу. Все они были туго забиты книгами. Такая коллекция стоила больше, чем весь дворцовый ансамбль императора в Вен-Але. В углах собиралась вязкая тень, но центр комнаты, где стоял тяжелый стол из красного дерева, хорошо освещался солнцем, чуть сместившимся в сторону горизонта. Пара железных винтовых лестниц, закованных в деревянную скорлупу, вела на антресоль, где вдоль стен стояли все те же стеллажи, но уже с редкими экземплярами книг, достойных частной коллекции императора. Рукописные фолианты с искусными кожаными и деревянными обложками оставались в тени, сторонясь солнца. Переплеты, украшенные россыпью капель серебра и золота, сверкали в темноте голодными глазами. И сидевший во всем этом великолепии мужчина казался лишь тенью герцога.
Вайрон оставил росчерк пера на бумаге и поднял на меня глаза. Он так и не переоделся с дороги.
– Джек? Что у тебя в руках?
Я вздрогнула от резкого звука своего имени и сжалась вокруг лука. Герцог махнул, чтобы я подошла, я приблизилась и протянула ему руку, но пальцы не разжались. Это удивило меня, но не Вайрона. Усталое лицо герцога омрачилось, и он встал:
– Он видел тебя?
– Кто?
– Мортиферо.
Я открыла рот, чтобы ответить, но закрыла его, не произнеся ни звука. Герцог выругался, откинувшись в кресле, прикрыл лицо рукой, тяжело обдумывая происходящее. В это время лук будто пульсировал в моей руке.
– Ты знаешь, что это за лук? – прямо спросил Вайрон.
– Нет, но начинаю догадываться, – призналась я. – Что это за магия такая? Не могу оторвать от него рук.
– Этот проклятый предмет должен был находиться в моей оружейной! Какого черта ты его схватил?
– Я-я не знаю. Получилось само собой! – воскликнула я. – Что это был за человек, герцог?
Герцог поднял на меня глаза и нахмурился еще сильнее.
– Раз уж это все равно случилось, позволь мне кое-что показать.
Вайрон прикоснулся к голове змеи, и я почувствовала, как мои руки размыкаются.
– Этот лук, Эбриус… Люди считают, что он проклят, как и все оружие Смертоносных, – герцог поднял лук к свету, нащупывая резьбу. – В чем-то они, конечно, правы, но я бы назвал это иначе. Он заколдован.
– Заколдован? – почему-то меня это позабавило. – Не шутите?
Вайрон покачал головой.
– В Дальних землях на некоторые предметы, принадлежавшие королевской династии, накладывали чары, которые усиливали оружие.
– Лук невозможно усилить, – запротестовала я. – Не будет же он сам наводить стрелу на цель!
– Будешь меня перебивать – я не буду рассказывать.
– Извините.
– Одни чары усиливали оружие, – повторил герцог. – Другие привязывали вещь к ее владельцу и его потомкам. Но были и другие чары. Редкие, сложные. Чары наследования.
– А какая между ними разница?
– Джек, как наследуют титул?
– Глава дома выбирает наследника, – это была единственная форма наследования, которую я знала.
– Нет. Наследует старший сын. Каким бы оболтусом ни был старший сын короля, он унаследует престол вперед своего более талантливого младшего брата. Чары наследования работают иначе. Из всего рода они выбирают самого одаренного, самого сильного, самого талантливого – самого достойного человека, и это дает право ему стать главой семьи в обход права первородства. Но пока старая реликвия не знает об этом человеке, она не изменит владельцу.
Вайрон приложил мой палец к едва заметным вмятинам на луке. Острые края завитков, опоясывающие рукоятку, сложились в два слова.
– Valter Mortifero, – прочитала я.
– Да, Вальтер Смертоносный.
– Кто это?
– Наследный принц Дальних земель. Точнее, был им.
– Он умер?
– Нет, – герцог ухмыльнулся. – Стал королем.
– Я видел его?
Герцог пожал плечами. Солнечный свет растекся по чешуйчатой коже змеи, и на пожелтевшем дереве ниже рукоятки выступили черные буквы.
– Тут написано что-то еще! – я поднесла лук к носу, ловя солнечные лучи. – Тот… Тот страшен, кто…
– … кто за благо почитает смерть. Девиз королевской семьи.