Он смотрел на два изумруда, сохраняя на лице невозмутимость. На секунду мне показалось, будто в его глазах промелькнул ржавый отсвет витража.
– Древние сказители писали, что демоны севера имели несколько жизней. Первая – посвящение в воины, своего рода традиция. Кто не умирал хоть раз, тот слишком юн, чтобы принимать решения. Вторая – жизнь для господина. Строгая клановая иерархия привела к тому, что за каплю крови, пущенную члену священных семейств, человека приговаривали к жесточайшим пыткам и убивали.
– А женщины? – я некоторое время мялась прежде, чем затронуть эту тему. – Их первая жизнь была тоже посвящением в воины?
– Все, кто рожден в Мортеме, были воинами. Воинами или колдуньями, – герцог закрыл глаза и откинулся на спинку стула, резко меняя тему. – Ты помнишь, что завтра уезжаешь в императорский замок?
– Вы спешите от меня избавиться? – посмеялась я. – На самом деле я хотел бы побыть здесь еще немного.
– Избегать нужно двух вещей: промедления и страха, – отрубил Вайрон. – Нет нужды откладывать твой отъезд. Будешь хорошо себя вести – съездишь в Аксенсорем.
– До него добираться не меньше месяца.
– Разве не прекрасная возможность сбежать из Амбрека? – Вайрон лукаво улыбнулся. – Будь там осторожен. Им нельзя верить. В высших кругах даже дети не могут похвастаться невинностью. Через несколько лет ты вернешься другим человеком, но каким? Хотел бы я знать.
Я вернулась на стрельбище. Напряженную тишину между выстрелами то и дело разрывали игривые подначивания и восклицания старших братьев. Велес уже куда-то исчез. Я села на первый ряду, мыслями возвращаясь к загадочной фигуре. Человек, который говорил со мной, это был Вальтер Мортиферо? Я пыталась вспомнить черты его лица, но они расплывались, и оставался только повисший в воздухе вопрос: «Это ты?» Кого он ищет? Не меня же. Я снова и снова попыталась нарисовать его портрет в памяти, но все было без толку – незнакомец неуклонно приобретал черты герцога, и только глаза оставались изумрудно-зелеными.
Береку тяжело давался лук. В его руках то и дело лопалась тетива, и плечо лука начинало упрямо хрустеть. Его преимуществом была постоянность: одна и та же синяя полоса – третье деление от центра. Буль это кто-то другой, его можно было бы переучить, дать новое направление, но Берек в ошибках был упрям, как осел. Другое дело – Роберт. Он вытягивался в струну и замирал, прицеливаясь. Рука твердо удерживала стрелу, мешая скользить по полочке. Хоть он и казался слабым, он легко справлялся с луком, и те поправки, которые он шепотом допускал при прицеливании, выдавали в нем человека, куда более способного в стрельбе, чем в фехтовании.
Они отошли проверить мишени, но я уже с трибун видела, чем все закончится. Роберт поднял лук вверх, и его лицо озарилось редкой счастливой улыбкой. Окрыленный победой, он колол Берека ироничными замечаниями, орудуя ими, как шпагой. Тонк лишь чесал затылок и пожимал плечами, добродушно улыбаясь в ответ.
Роберт повернулся к трибунам в поисках Велеса, но увидел меня. Он был так доволен собой, что опрометчиво предложил мне пустить парочку стрел.
– Нет, спасибо, – я отмахнулась. – Воздержусь.
– Испугался? – он дернул бровями, бросая мне вызов. – Оно и понятно, ты еще мелкий.
Я повела плечом и отвернулась. Но Роберту показалось мало, и он мстительно добавил:
– Да и на мужчину похож мало. Чего только нашел в тебе отец?
Я вспыхнула.
– Хочешь посмотреть?
Мало похож на мужчину? Я была сильнее их, умнее, смелее, я во всем превосходила обоих! И в противовес всему мне вменяли в вину женское лицо!..
– Думаешь, тебя Велес выделяет по заслугам, да, Роберт? – я перепрыгнула через ограду. – Считаешь себя мужчиной лишь потому, что в шуточном состязании обошел Тонка?
Я подошла к мишени и достала его стрелу.
– Может, мне стоит раскрасить твое лицо до неузнаваемости после того, как утру тебе нос на твоем же поле? Барон Матфей хотя бы с первого взгляда увидит в тебе мужчину, а не плаксивую девку, – я выдернула лук из его рук и вложила чуть искривленное древко стрелы. Роберт, нахмурившись, смотрел на меня.
Тетива дернулась в моих пальцах и последовала за движением перчатки. Я прицелилась. Мишень была как на ладони. Я выпустила стрелу наперерез волне ветра, и в последний момент ее немного снесло в сторону. Древко торчало рядом с красной кляксой центра. Искрящийся гневом взгляд Роберта жег спину, поднимая со дна сердца глухую волну раздражения. Я вжала в его грудь лук:
– Рискнешь повторить?
По лицу Роберта пробежала судорога. Он оттолкнул меня и отправился вон с площадки в сторону дома.