Не скоро в Белваре появился правитель, способный объединить разваливающееся на глазах государство, а стоило ему появиться, как следом пришла другая напасть – долго притесняемый Мортем, Аксенсорем, отказывавшийся мириться с нападениями на Контениум, и Драконьи острова объединили силы, чтобы отбросить людское племя обратно на юг, откуда они и пришли. Началась Великая северная война. Белвар всегда был мощной стеной между Мортемом и зарождавшимся Роем, вот и теперь, зажатый между воюющими сторонами, он был вынужден вступить в коалицию Пяти государств, многим позже разросшуюся в Материковый союз.
То был единственный раз, когда Дальние земли вступили в войну, и равной ей история не знала. Прежде чем Мортем отошел обратно на север, армия объединившихся неферу вырезала треть населения материка, еще треть погибла от голода из-за засухи тех лет. Немногие, кто выбрался живыми из недр ада эпохи Воюющих государств, писали, что видели, как с небес спускаются ангелы божии, земля изрыгает дьявольскую рать и все ради того, чтобы истребить род человеческий. Один из генералов на пороге смерти кричал что-то о ведьмах и колдовстве.
Такое количество жертв должно было внушить отвращение к войне на долгие годы, но, не успел изрядно претерпевший горя Белвар оправиться от потерь, бывшие союзники нанесли ему сокрушительное поражение, спалив столицу и всю родовую знать. Не лучше ситуация была и на восточных рубежах: более сильные королевства подчинили истощенных соседей, и бесчисленное множество культур оказались съедены.
Эрго не только обезглавил Белвар – он его разорил. Поджог Мережской чащи привел к тому, что нетронутые пламенем войны богатые леса запылали по всей стране, и пожарище было такой величины, что потушить его не смог бы, казалось, даже бог. Сплошное пепелище покрыло землю дальше, чем мог видеть глаз. Мародеры и безбожники разоряли храмы, плавили церковное золото в столовые приборы. Наконец, когда отступать было некуда – позади остались лишь Заповедные леса, которых страшился огонь, – воины, в чьих жилах текла война, преклонили головы перед Эрго.
Так родился Рой.
***
– Итак, механизм власти в империи…Что ж, он сильно отличается от установленного в Алькаире, где султан является полновластным монархом, но также не похож и на принципы управления в Бермунде, который недавно объявил себя демократической республикой. Дело в том, что, несмотря на статус, многие аристократы лишены права принимать участие в решении судьбоносных для империи вопросов. Для этого существует Совет Двенадцати, представленный Тремя Великими орденами, и Совет Старейшин, – преподаватель мелом чертил на доске схему под заглавием «Система управления Империей», во главе которой до смешного нелепо стоял император. – Рассмотрим концепцию на примере Алладио.
От императора стрелка отошла влево.
– Империя представляет собой объединение трех крупных автономий. Алладио – одна из них. Границы северных земель проходят у Заповедных лесов. На западе алладийцы граничат с Аксенсоремом, на востоке, – я зевнула так широко, что заложило уши. – Алладийское войско считается основной частью нашей армии, несмотря на то, что она не так многочисленна, как армия Долума, и князь как верховный главнокомандующий имеет монополистическое право на ведение кампаний в военное время. Относительно недавно княжеская власть укрепилась признанием за ними права самостоятельно принимать решения в пределах своих владений.
– Ваш государь, стало быть, власти теперь не имеет.
Появление Феофана в Амбреке было неожиданностью и для него самого: он не знал придворного этикета и разговаривал на алладийском диалекте, считавшимся грубым и неуместным в любой беседе. Он также был провокатором поразительной наглости и говорил вслух то, о чем другие – и то не все – осмеливались только думать. Его невзлюбили с самого начала.
Этот мальчик был последним из Бурьянов – именитой дворянской семьи – и имел протекторат князя, который вдалеке от Алладио мало что значил. После войны он остался сиротой, и был взят на воспитание в княжескую семью. Однако, несмотря на свое высокое положение, он приехал один. В Витэе у него не было ни слуг, которые могли бы ему помочь, ни владений, где можно было бы передохнуть. У князя был дом в Тисовой роще, но им давно уже никто не пользовался, и потому он пребывал в запустении.