- У тебя ремень есть?
Есть, но он ей будет велик, а вот кожаный шнурок, невесть как попавший в дом, пригодился.
- Я выгляжу смешно?
- Обуйся. И носки надень.
Он сам одевает их, толстые, вязаные с подбивкой из гагачьего пуха. Носки вяжут поселковые женщины, и еще свитера, шали… они собираются в общинном доме, выносят самовар, который топят сосновыми шишками, расставляют плошки с вареньем и кисловатым джемом из айвы, подносы с пирогами, сухими лепешками…
Это еще одна традиция, смысл которой Брокку не понятен. Наверное, женщинам просто скучно. Они выплетают истории из прошлого ли, настоящего, делятся заботами и обидами, подхватывая тонкими спицами крученые шерстяные нити. Петля за петлей.
Слово за словом.
У Кэри узкие ступни, чуть влажноватые и уже прохладные. Щиколотки тонкие, а косточки торчат.
- Пусти, - она краснеет.
- Не пущу.
Носки полосатые.
- Колются, - жалуется она, подгибая пальцы.
- Зато греют. И тапочки… и сядь поближе к печи, у тебя волосы мокрые.
Печь, говорили, облицовывать надо, а то крашеная греет хуже. И наверное, правы были, но Брокку некогда было изразцы заказать, и без того порталы перегружены, а иной путь когда еще станет.
Если вовсе станет.
Не думать о плохом.
- Знаешь, кажется, я сейчас засну… - Кэри зевнула. - Я честно не хочу спать, но…
Она дремала. И ела в полудреме, кажется, не слишком понимая, что именно ест. Жевала. Пила, когда Брокк совал в руки запотевший стакан. И все-таки уснула, прямо за столом…
Устала.
А стоило на руки взять, очнулась.
- Что? - сонно хлопнули белые ресницы.
- Ничего. В кровать пора…
- А ты?
- И мне пора. Пустишь?
- Не знаю… подумаю…
- Думай, - он уложил ее. - А я пока помоюсь, ладно?
Кэри сонно кивнула.
В кровати хватит места для двоих. И пока Брокк мылся, она все-таки разделась, но хотя бы рубашку не сняла, вот только сквозь мягкую ткань чувствовалась горячая ее кожа.
- Кэри…
- М? - глаз не открыла, но подвинулась к стене.
- Спокойной ночи, моя янтарная леди, - Брокк поцеловал ее в висок. - Спокойной ночи…
И уже во сне Кэри, вывернувшись, обвила руками его шею, прижалась, и пробормотала:
- Не убегай больше… я не хочу тебя искать.
- Не убегу.
Услышала ли? Как знать. А за стеной жалобно скулила буря.
Брокка разбудил взгляд.
- Что-то не так? - спросил он, не открывая глаз.
- Все так… - Кэри дотянулась до его лба. - Только ты опять хмуришься. Снилось что-то плохое?
- Нет.
Ночь в полусне, сквозь который Брокк слышал и бурю - к утру она улеглась - и дыхание женщины рядом. И звук старых часов, найденных на свалке, но оживших. В облезшем домике обреталась кукушка, которую Брокк выкрасил в лазоревый цвет. Правда, пружина заедала с завидным постоянством, точно сменившая окрас кукушка опасалась показываться на люди.
- Почему ты меня украл? - Кэри полулежала, опираясь на локоть. И рубашка, слишком просторная для нее, сбилась, а пуговки разошлись. - Только серьезно.
И сама серьезна.
Розовая сонная и мягкая, с запахом гор и серной воды, вина, которым Брокк сдобрил чай и самого чая. Близкая, слишком близкая, чтобы думать о плохом.
- Если бы я просто предложил прогуляться… уехать дня на два, ты бы согласилась.
- Нет. Не знаю… а сказать?
- Про драконов? Тогда не получилось бы сюрприза.
- Не получилось бы, - согласилась она, подавив зевок. - А дальше что?
- Ярмарка. Я ведь вчера обещал. Но сначала завтрак. Надеюсь, ты не имеешь ничего против слегка подгоревших тостов?
- Почему подгоревших?
- Не подпалить у меня еще не получалось, - честно признался Брокк.
И нынешний завтрак не стал исключением. Тосты и сливочное масло, сыр со слезой, размороженная ветчина. Розетка с айвовым вареньем, кисловатым, терпким, и Кэри морщит нос, но намазывает густо…
- Мы на рынок, да?
- Да.
- А в чем я поеду?
На ней по-прежнему рубашка Брокка с закатанными рукавами, и собственные руки Кэри выглядят неестественно тонкими, хрупкими. Штаны, пусть и на подтяжках, но съезжают, и полы рубашки выбиваются, что безумно Кэри раздражает.
Об одежде он и не подумал.
Но в поселке хватает женщин. За год старые раны заросли, затянулись, разве что весной на кладбище, устроенном в долине, высадят цветы. И кресты поставят каменные, взамен снесенных ветром деревянных. Однако нынешним днем о крестах не думалось вовсе, то ли дело - платье. Отыскалось, новое, из плотного красно-зеленого тартана.