Вкус ветра.
И куст льдистых роз, которые доставили на следующий день.
Закрыть глаза…
- Не подсматривай, - она ощущает мягкое прикосновение шейного платка, который пахнет Брокком. - Просто слушай себя… позволите, леди?
Он снова задает этот вопрос, зная ответ наперед… и позволит.
Рука в руке.
- Слушай музыку…
…слушает. Музыка пробивается сквозь запертую дверь. А из окна видна подъездная дорога, освещенная бумажными фонариками. Их развешивали весь день, и Кэри, забравшись на подоконник, наблюдает за гостями…
…рука в руке.
Надежная опора. Путь для двоих и остановка. Шаг назад, почти разрывая сцепленные пальцы. И шаг вперед, сплетая вновь. Полупоклон.
И разворот.
Остановка, которую играют скрипки. Кэри помнит нервозные их голоса. Странная тревога… уходит. Брокк рядом. А музыка смолкает. И в наступившей тишине она слышит громкий стук его сердца. Кажется, Брокк сам нарушил правила танца. Стоит слишком близко.
- Ты…
- Я, - он наклоняется.
Странно, не видеть его, но знать, что он делает. И тянуться навстречу.
Рука еще в руке.
И уже на его груди. Под пальцами мягкая ткань рубашки… он не любит носить жилеты, говорит, что они - глупая блажь, сродни корсетам, но на самом деле ему просто сложно с пуговицами управляться. На жилетах они мелкие, тугие.
Какие несвоевременные мысли.
- Кэри…
- Да?
Губы касаются губ. Так робко. И мягко.
Наверное, это еще не поцелуй… или уже все-таки… на сей раз без привкуса льда… и все равно голова кружится. Хорошо, что он держит.
И Кэри сама цепляется.
За руку. И за рубашку. За шею… и волосы гладит…
- Кэри…
Ей нравится, как он произносит ее имя. И то, что отпускать не спешит. Ей вовсе не хочется, чтобы ее отпускали.
- От тебя пахнет ветивером…
- А мне казалось - машинным маслом.
- И маслом тоже, но ветивером - сильней… а еще льдом… тем, который с вершины… и камнем.
Брокк смеется, тихо и как-то так, что ей тоже хочется смеяться.
- Ты для этого завязал мне глаза?
- Если я скажу, что нет, ты мне поверишь?
- Нет.
- Тогда для этого, - он вновь целует, на сей раз иначе, жестко, требовательно даже. - Боялся, что ты убежишь…
- Ты бы догнал.
- …или спрячешься…
- …ты бы нашел…
- Я и нашел тебя. Почему я нашел тебя так поздно, Кэри? - Брокк сам снимает повязку и, наклонившись, долго напряженно всматривается в ее глаза.
Опять боится?
Чего?
Ей, наверное, этого не понять.
- Хмуришься… - дотянувшись до его лица, Кэри стирает морщины. - Не надо. Пожалуйста.
- Пожалуйста, - он отвечает тихим эхом и, перехватив ее руку, касается губами пальцев. И все-таки улыбка его получается вымученной. Ее отражают многочисленные зеркала бальной залы, поэтому Кэри вновь закрывает глаза.
Он прав - так легче.
Прикоснуться, забыв, что сама себе давала слово - никогда больше… разве можно подобное слово сдержать? Ведь "никогда" - это так долго. А он рядом, с вечным своим запахом ветивера на манжетах рубашки. С самими этими манжетами, притворно-твердыми, накрахмаленными. С четырехгранными запонками, уголки которых колются. Со складками на ткани…
- Кэ-р-р-ри… - не рычание - воркование на ухо.
Сегодня Брокк не сбежит.
Останется, позволив разглядеть себя вслепую. И пальцы ее замрут на шее, на обветренной жесткой коже, под которой натянулись струны артерий. И бьется-бьется пульс отголоском сердца.
Гладкий подбородок.
Родинки на щеке. На левой. И на правой.
- Что ты делаешь?
- Ничего, - она открывает глаза и в первое мгновенье все плывет. Круговорот разноцветных пятен, в котором Кэри теряется. - Я тебя… изучаю.
Тихий смех.
- Нельзя?
- Можно. И нужно, и…
…и он появляется в ее доме каждый день, приносит каменные цветы и рассказы о драконах. Учит танцевать, порой пересекая границу, впрочем, этой границы давным-давно нет.
Но почему он больше не просит вернуться?
- …и я хотел бы пригласить тебя на прогулку. Правда, моря здесь нет, но быть может, парк подойдет? - он говорит шепотом, словно само это приглашение - величайшая тайна.
Для двоих.
- А на площади поставили елку… она красивая…
- Насколько?
- Почти как ты.
- Я похожа на елку?
- Ты похожа на мою жену, - доверительно сообщает Брокк и целует кончик носа. - Но под елкой сидит Йольхорунен, который дарит подарки. Детям, конечно, но я попрошу и быть может…
Он смеется.
Кэри нравится слушать его смех… и стоять в кольце его рук. И просто смотреть, на него. И на себя. На десятки их, вдвоем, отраженных зеркалами.