Светлые глаза, яркие, и темная россыпь родинок кажется чужеродной на бледном детском личике.
- … верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому Его Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять…
Выдох. И ноющая боль в груди.
Достаточно ли?
- Я и мой сын принимаем твою присягу.
Достаточно.
И протянутая рука - еще один знак высочайшего доверия…
- Не смею вас больше задерживать, Мастер… - молчаливый вопрос в глазах Короля. И собственное обещание, сдержать которое придется.
- Завтра.
Дрожит натянутый нерв материнской жилы. Слышит ли ее Король? Несомненно. Но хватит ли у него сил ее подчинить?
…и захочет ли он…
Нельзя не верить своему королю, вот только верить не получается. И Брокк отступает, он уходит обманчиво пустыми коридорами, почти бежит, стараясь отрешиться от голоса геральдических рожков.
- Мастер, - женщина в костюме черного ворона выступает из тени колонны. Черное платье и короткий черный плащ без рукавов. Черные кружевные перчатки на белых руках. Черный воротник и черная маска… от вида черноты мутит.
- Возьмите, Мастер, - она протягивает бокал, к счастью, не черный.
- Лэрдис?
- Мне показалось, тебе хочется пить.
- Что там?
- Возьми, станет легче, - за маской бледное лицо, ненапудренное, и оттого ли, или же из-за чрезмерно яркого света, выглядящее старым.
А пить и вправду хочется безумно.
- Пей, - она смотрит, считая глотки…
…вода имеет кислый вкус, и кислота эта остается во рту, странным образом усмиряя жажду. Дышать и то становится легче.
- Перчатки должны были тебя защитить, - Лэрдис принимает пустой бокал, вертит в тонких пальцах, а затем пальцы разжимаются, и бокал падает на каменный пол.
Звенит стекло.
- С другой стороны, если бы не эта твоя привычка… знаешь, я ведь давно тебя ищу.
- Что происходит?
Хриплый голос, надсаженный.
- Сейчас? Мы разговариваем… чуть раньше я спасла тебе жизнь… а еще немного раньше, ты едва с нею не расстался. И это было бы весьма печально, как для меня, так и для моего друга. Он, знаешь ли, очень на тебя рассчитывает.
Кэри.
И дурнота ее внезапная.
- Ты…
- Тише, - Лэрдис делаешь шаг назад и прижимает кружевной палец к губам. - Ты же не хочешь, чтобы наши дела стали достоянием общественности? Более того… ты же понимаешь, что твоей жене… понадобится помощь.
Кружевной воротник хрустит в железной рук, а кожа мнется беззвучно.
Маска падает, прикрывая осколки бокала.
Лэрдис пятится. Она отступает, вцепившись в его руку, и пальцы царапают ткань, не способные за нее зацепиться. Она хрипит, хватает воздух бледными губами.
Поднимается на цыпочки.
Бледнеет.
И все равно улыбается.
- За что? - Брокк ослабляет хватку, хотя больше всего его тянет вырвать ей горло.
- Осторожней. Если убьешь меня, умрет и она. Мы же этого не хотим.
Улыбка.
И смех, больной, захлебывающийся. Хриплый.
Женщина, прижатая к колонне, больше не пытается вырваться. Она сама тянется к нему, зацепившись за взгляд.
- Ты и вправду любишь эту девочку, Брокк… настолько любишь… хотя, это еще вопрос, насколько. Мы посмотрим, на что хватит твоей любви… вы все о ней красиво говорите, но когда доходит до дела… сколько продержалась твоя любовь? До появления первой смазливой мордашки?
- Значит, из ревности?
Не ответила, провела рукой по его губам.
- Извини, я не хотела, чтобы ты пострадал… или вру, хотела. Никто не любит, когда ему причиняют боль.
- Ты сама себе делала больно.
- Сама? О да, мой муженек тоже постоянно это твердит. Я сама во всем виновата! - она почти кричала. Злость, исказившая черты лица Лэрдис, отняла красоту. - Ну же, прочти мне мораль?
- Противоядие.
- Ты выпил, - издевательский смешок. - И еще, Брокк, если ты думаешь, что сдав меня, спасешь свою женушку… ошибаешься. Я лишь посредник.
Руку пришлось разжать.
- Вот так лучше, - Лэрдис потерла горло. - Ты мне синяков наставил, глупый…
- И что я должен сделать?
- Откуда мне знать? Говорю же, я лишь посредник… к слову, если бы твоя распрекрасная женушка не принимала бы подарков от посторонних, ничего бы с нею не произошло. Вот.
Белый конверт, запечатанный сургучом.
И жестяная коробка из-под монпансье.