- Риг мертв.
- Когда?
- Получается, после беседы с тобой. Горло ему перерезали. А в пасть карту запихнули… шестерку.
…на шестерку он бы обиделся. Нет, Кейрен не знал наверняка, но почему-то казалось, что Рига оскорбил бы не столько сам факт смерти, довольно-таки нелепой, сколько то, что брату и карта досталась повыше…
- С Шеффолком, может, ты и прав, но доказать…
- Я в свидетели не гожусь?
- Годишься, - Полковник вновь покачивался, и явно думал. - Но я не о том…
Он вновь задумался, вперившись взглядом в прямоугольник окна.
Доказать? Полковнику плевать на доказательства. Не будет суда… слишком громкое дело… слишком скользкое… и опять пить хочется. Жажда сбивает с мыслей.
- Воды.
Теплая. И все-таки стакан заканчивается как-то слишком быстро, хотя на сей раз Кейрен пьет аккуратней.
- Хватит с тебя, - Полковник краем одеяла вытирает Кейрену рот. - Уж извини, сестра милосердия из меня никакая… потом еще напоят. И накормят. И спать уложат. Сон, как мне сказали, лучшее лекарство.
Нельзя спать. Он должен вернуться до того, как Шеффолк-холл перестанет существовать. Не будет суда.
Не будет обвинения.
…тихая смерть всех, кто причастен… и потому Полковник смотрит едва ли не с жалостью.
- Стойте.
Кейрен не способен его задержать. И все-таки Полковник останавливается.
- Не волнуйся, вытащим мы твою девицу.
Он, в отличие от Кейрена, врать умел. Даже захотелось поверить.
И все-таки Кейрен попытался встать.
До двери далеко.
Но если потихоньку и… шаг за шагом… прижимая руки к животу. Он перехвачен тугой повязкой, от которой нестерпимо воняет дегтярной мазью. Повязка чешется, а дышать приходится осторожно, потому что кажется, стоит сделать резкое движение, и разойдется, что бинты, что собственная ненадежная шкура.
- И куда это вы встали? - резкий раздраженный голос, кажется, тот самый, который заставлял дышать. - На подвиги потянуло? На подвиги рано…
Человек. Всего-навсего человек, но достаточно тычка в плечо, чтобы Кейрен потерял равновесие, правда, упасть ему не позволяют. Подхватили, уложили на кровать.
- Я и говорю, что рано… выпейте-ка… ну что за детское поведение? Хуже ведь будет. Или матушку вашу позвать, чтобы она вас, как младенца, и с ложечки выпаивала? Глотайте, глотайте… хотите встать на ноги быстро? Слушайте доктора.
Горько.
И от горечи шум в ушах появляется.
Нельзя спать… нельзя не спать…
Пробуждения рывками. Кейрен не представляет, сколько времени прошло. Он ищет глазами часы, но в палате их нет, а окно - одинаково серое.
Он открывает глаза и видит…
…сестру милосердия, обычную скучную гризетку, с волосами, спрятанными под высоким чепцом. Она сидит в кресле Полковника, и вяжет.
…матушку, которая поправляет букет. А заметив пробуждение Кейрена, всхлипывает…
…мрачного отца, наверняка, будь Кейрен более здоров, отец взялся бы за розги… и еще возьмется.
….доктора, склонившегося над кроватью.
- Меня всегда восхищала ваша способность к регенерации, - доктор давит на живот. Нет, он прикасается с профессиональной осторожностью, но Кейрен боится, что свежие швы не выдержат и этого.
- Сколько?
- Что?
- Времени… сколько…
- Четверть шестого. Но вы, дорогой, не забивайте голову ненужными вещами. Вам надо спать. У вас на редкость тревожный сон.
- Нет.
- Не тревожный? Помилуйте, вы каждый час вскакиваете…
…и если так, то времени прошло меньше, чем Кейрену казалось. Надо вставать…
Не получается. И доктор следит за попытками, хмурится. Заставляет выпить стакан очередной кисло-сладкой дряни…снова сон.
И пробуждение.
Райдо, сидящий у кровати на корточках. Кожаная куртка с меховым воротником. И воротник промок, мех слипся. Волосы тоже дыбом торчат, но это для Райдо нормально.
Он с расческой никогда не ладил.
- Привет, младшенький.
- Ты мне снишься?
- Ага. Надеюсь, не в кошмаре? - он осклабился. - Расскажи, младшенький, кто тебя обидел?
Улыбаться больно. Но проклятье, до чего Кейрен рад видеть брата. Райдо поможет.
Он сам сбежал.
И поможет. Конечно, поможет.
- Не дури, - тяжелая, расчерченная шрамами ладонь, легла на макушку. - Тебе нельзя вставать.
- Таннис…
Райдо сел на кровать.
- Рассказывай, что случилось. И я попробую ее вытащить. Только сам не лезь, ладно?
- Почему?
- Потому что я не хочу тебя хоронить, - Райдо очень тихо добавил. - Я больше никого не хочу хоронить…