- Извините, я… не сдержался. Оно зовет…
- Заткни уши и не слушай. Или наверх поднимись.
Инголф останавливается рядом с Олафом лишь затем, чтобы развернуть.
- Иди, продышись свежим воздухом. И девчонку свою проведай, - тон для Инголфа непривычно мягкий, успокаивающий. И Олаф подчиняется.
Не уходит - сбегает.
И эхо шагов мечется по опустевшему трюму.
- Позволите? - Инголф останавливается на расстоянии вытянутой руки, дожидаясь разрешения. Брокк кивает. - Интересная конструкция…
- Прощальный подарок Рига.
- Прощальный? Даже так? Я слышал, что он пропал…
- Безвозвратно.
- Не скажу, что буду сильно горевать. Он мне никогда не нравился, - осторожные пальцы коснулись ремней, пробежали, стараясь не тревожить, по металлической паутине, задерживаясь на узлах. - Любопытно… весьма любопытно… все-таки эта сволочь была не столь бездарна, как мне казалось.
Брокк хмыкнул, с этой точки зрения он ситуацию оценивать не пытался.
- А снимается это…
- Два замка.
- Вижу. Код?
- Шестизначный на каждом…
- И при неверном подборе…
- Взрыв.
Пара замков. И пара штырей, готовых пробить хрупкую стеклянную оболочку, в которой заключена частица истинного пламени. Крохотная, но Брокку хватит.
…и не только ему.
- В таком случае, лучше замки оставить в покое… попробовать с цепью… будьте добры, повернитесь спиной.
Брокк чувствовал себя довольно-таки неуютно.
- Не волнуйтесь, Мастер, - Инголф дышал в шею. - Без вашего согласия ничего не будет.
- Это вы о чем?
- О бомбе, естественно… признаться, до отвращения хорошая работа.
- Не скажу, что рад это слышать.
И тает слабая надежда, что сам он в кои-то веки ошибся, проглядел вариант, пусть опасный, рискованный, но все же…
Инголф отступил и, протянув жесткую сбрую корсета, осведомился:
- Полагаю, эта игрушка - не все плохие новости?
- Взорвусь не только я.
Ставший привычным за три дня ритуал. Корсет. И рубашка с мелкими пуговицами. Жилет. Пиджак. И шейный платок, в котором не было нужды.
…он снова заперся, вот только на сей раз в слабой попытке защитить не только себя.
- Что ж, - Инголф вытер руки о грязную скатерть. - Буду рад выслушать вашу историю, Мастер. И не только я. Пойду, позову этого… пиромана влюбленного.
- Вы над ним смеетесь?
- Я ему сочувствую, - без тени насмешки сказал Инголф. - Впрочем, полукровка - не самый худший вариант… его родня, если доберется, сдаст его в сумасшедший дом. Как по мне, лучше уж баржа.
- Выдавать не собираетесь?
- Нет. Я глубоко эгоистичен и равнодушен к чужим проблемам. Пусть сами разбираются.
Брокк не поверил.
Поправив кусок полотна на стуле, он сел, вытянул ноги и руки скрестил на груди, сквозь все слои одежды ощущая кожаное плетение и холодную бусину ловушки.
Дурак.
И дважды дурак, если все еще надеется выйти из этой истории живым.
А ожидание затягивается. И баржа скрипит, все чаще припадая к пирсу обшарпанным боком. Палуба ходит под ногами, и катается длинный стакан, стучит о ботинки.
…три дня жизни.
…и чужой план частью игры. Вполне жизнеспособный план, но оттого не менее безумный. А безумие, надо полагать, заразно, если Брокк согласился.
…и план собственный, в котором есть что-то от фантазии опиомана.
…белый шарик для Кэри.
…он ведь не знал, что Виттар принесет полную дозу.
…сбруя, которую человек в маске надевал осторожно.
…два кодовых замка и истинное пламя под сердцем.
- Вы же поймете, Мастер, что здесь написано? - он сунул стопку желтых жестких листов. Не так давно листы подмокли, и чернила поплыли. Сушили, наверняка, над открытым огнем, который оставил на бумаге коричневые пятна ожогов. - Впрочем, что это я, конечно поймете.
Чертежи. Аккуратные вереницы формул, за которыми Брокку видится лицо Рига, недовольное, с брюзгливо поджатыми губами.
- И надеюсь, вы не станете лгать, что это, - человек ткнул пальцем в бумагу, - неосуществимо.
- Не стану.
Риг был медлителен. Но дотошен.
Цифры.
И снова цифры. Истина, распятая на крестовинах векторов… он учел все или почти все.
- Мне нужно поработать с камнем, - человек носит кристалл в кармане, куда опускает и перстень с гербом Шеффолков. Бессмысленная мера, столь же бессмысленная, как и маска, и раздражающие лилейные духи. - Я должен знать, что когда придет время, он отзовется.
- Конечно, Мастер.
Человек касается лба, белые пальцы, черная маска, и кажется, что когда он пальцы уберет, то часть этой белизны останется на шелке.