Выбрать главу

- Так возник Каменный лог, а Вилгрим остался при нем… говорят, он до сих пор жив, но псы позабыли его имя. Зовут Привратником.

Псы забыли.

Люди помнят. И эта память здорово мешает им жить. Не будь ее, иначе сложилась бы судьба Ульне, и собственная Марты жизнь, глядишь, не была бы столь пустой.

Одинокой.

И спицы в руках не навевали бы мыслей об убийстве.

А он учуял, повернулся к Марте и оскалился, предупреждая. Ничего, она не боится. И взглядом отвечает на взгляд, только нитка шерстяная колет пальцы, и спицы вяжут, вывязывают узор.

Всегда один и тот же.

- Бергарду псы еще служили. И сыну его. И внуку… но наступил миг, когда они поняли, что силой превосходят людей. И Груннар из дома Синей стали объявил войну. Она была короткой.

Металл касается металла, нить дрожит, клубки вздрагивают, спеша скрыться в складках юбки. Платье роскошное, чужак подарил.

Он часто делает подарки.

И Марта берет. Платья, веера, расписные шали, платки и печенье, вазы с которым стоят по всему дому. Ей стыдно за свою слабость, но она - не правнучка последнего короля.

Компаньонка.

И дочь мясника, который когда-то быть может и был благородных кровей, но давным-давно позабыл об этом. Ей непонятна беззубая эта гордость.

- Освальд Четвертый собрал огромное войско. Сотни рыцарей откликнулись на его призыв. И солнце сияло на доспехах. Гордо шли шейвудские стрелки, несли на плечах длинные луки из тиса и колчаны их были полны стрел. Вздымались к небесам острия копий, и копейщики украшали шляпы белыми гусиными перьями. Волокли баллисты и онагры, черненые тараны с коваными бараньими головами… никто не сомневался, что Каменный лог падет. Псов ведь было немного.

Пламя метнулось, расплескав по экрану тени, и Ульне замолчала.

- Продолжай, мама, - Освальд провел пальцами по сухой ее ладони, стирая прах иссохших лепестков.

- Они позволили людям войти, - Ульне поворачивается к Марте, и в пустых глазах вспыхивает гнев. - И спустили с привязи жилу. Говорят, что она прорвалась кольцом, отрезая путь к бегству. И камень расплавился под ногами, а сталь закипела. Люди горели заживо, смертью своей питая жилу. Чем больше она брала, тем сильней становилась…

Беззвучный вздох и пальцы касаются губ. Бессильный раздражающий притворством жест. И Марта склоняется над вязанием.

- Королева напрасно ждала мужа и сыновей, никто не вернулся из Каменного лога. А к городу подступили псы. Гуннар из дома Синей стали пожелал говорить с ней, и она согласилась. Он же сказал, что изрядно крови пролилось, и ни к чему множить горе. Псы войдут в город рано или поздно. Разве остановит их ров? Или вал? Или стены, лишившиеся защитников? Или быть может, женщины, которые не ждали этой войны? Так он спросил. И она согласилась.

Сама Ульне предпочла бы умереть.

Она и умирала, день за днем, год за годом, давая гордыне взять верх над разумом.

Пустое.

Марте не понять их, а им не понять Марты.

- Ей предложили добровольно отречься от престола, пообещав титул герцогини, земли и жизнь сына… она согласилась.

Ульне наклонилась к чужаку. А ведь они похожи, пусть разной крови, но разве скажешь это? Оба тонкокостные, болезненно-бледные, но все же полные скрытой дикой силы, которая прорывается в глазах. И оттого их тянет друг к другу…

- Она вышла к народу и преклонила колени перед Гуннаром. Отдала ему пурпурный плащ, подбитый соболями, и цепь регента…

- А корону?

- Корона исчезла, - Ульне обернулась к Марте, и та почувствовала себя лишней. Она замерла, схватившись за спицы, понимая, что они - единственное ее оружие, пусть и смешное. - Говорят… король взял ее с собой.

- Говорят? - Освальд приподнял бровь.

И Ульне, скрывая усмешку в уголках губ, подтвердила:

- Говорят.

Глава 2.

Массивная туша цепеллина дрогнула и сползла со стапелей. Лишившись опоры, она покачнулась, и в какой-то момент Брокк испугался, что корабль ляжет, но опасения его были беспочвенны.

"Янтарная леди" медленно, нехотя, но набирала высоту.

Вот лениво повернулись лопасти хвостового винта.

Вспыхнули узоры энергетических контуров. Загудел, расправляясь, каркас, прогнулся под тяжестью гондолы, но выдержал.

Получилось.

И Брокк разжал кулаки. Сердце колотилось безумно, да и не только у него. Он обернулся, услышав за спиной облегченный вздох. Первый пилот, бледный как полотно, вцепился в руль высоты. По виску его сползала капля пота, а темная жила подрагивала.

Второй держится лучше. Впрочем, и ему конструкция видится ненадежной. После дракона, цепеллин кажется массивным, неподъемным и в то же время невероятно хрупким.